Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая

Перед тем как сесть в машину, Отто посмотрел на фасад дома. Он был уверен, что за его арестом наблюдают жильцы, прижав к стеклам любопытные, злорадные или испуганные лица. Но окна были пусты, и Отто почувствовал укол разочарования. Он хотел, чтобы его исчезновение не осталось незамеченным. Когда Уна поймет, что он пропал, она наверняка начнет поиски именно отсюда…

Но что-то подсказывало ему, что Уна больше не придет – теперь уже определенно.

Машина плавно тронулась, миновала двор и выехала на проезжую часть. Крепыш подпирал Отто своим массивным туловищем; от его пальто исходил слабый запах лавандового саше от моли. Он смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом, как если бы его мучила необоримая скука, которую он мужественно пытался преодолеть.

Не выдержав молчания, Отто спросил:

– Куда мы едем?

Крепыш взглянул на него с таким удивлением, словно внезапно заговорила спинка сиденья.

– Вы не догадываетесь? – ответил он вопросом на вопрос.

– Я слышал… нарушителей отправляют… ссылают… – Отто не смог закончить фразу: слово «Остров» застряло в глотке, как рыбная кость.

– А вы нарушили? – живо поинтересовался носач.

Остановившись на красный свет, он повернулся и тоже посмотрел на Отто.

– Каждый из нас что-то нарушает, порой не отдавая себе в этом отчет, – уклончиво ответил Отто.

– Незнание закона не освобождает от ответственности, – сурово сказал носач. – Если возникают сомнения относительно трактовки Правил, Наставник просветит вас по телефону или при личной встрече. Это не только его работа, но и непреложная обязанность как адепта Правил.

Сзади начали сигналить. Носач спохватился и тронулся с места.

– Мне показалось, – вкрадчиво заметил крепыш, – что, когда мы предложили вам проехать с нами, вы вполне поняли причину. Во всяком случае, вы сказали – «ясно». Я ясно это услышал. А вы, коллега?

– Яснее не бывает.

Отто решил, что самое лучшее в его положении – заткнуться. Возможно, одной этой попыткой что-то выяснить он уже наговорил на пожизненный срок. Его болтливость объяснялась не только желанием получить хоть какую-то информацию, но и страхом; таким же разговорчивым Отто становился в кресле стоматолога, заранее зная, что сейчас будет больно, и пытаясь добродушной болтовней задобрить врача, склонившегося над ним с наконечником бормашины в руке.

Но этих двоих задабривать было бесполезно. Отто понимал, что они – обычные курьеры, осуществляющие доставку одушевленного предмета из пункта А в пункт Б.

Вопреки здравому смыслу стекла в автомобиле были не тонированными, и, глядя в окно, Отто мог более-менее достоверно определить маршрут. Машина мчалась по окружному шоссе, ведущему к восточному выезду из города, где, насколько помнил Отто, находилась тюрьма.

Не могли же его везти сразу в тюрьму!

С другой стороны, почему нет?

Отто не знал, по какому принципу работает новая система правосудия в стране. Возможно, Департамент по соблюдению Правил осуществлял тотальный контроль не только за исполнением собственно Правил, но и за правопорядком в целом. Во всяком случае, ни полицейских, ни инспекторов дорожного движения на улицах не наблюдалось – Отто давно обратил внимание на эту странность.

Если Департамент обладал неограниченными полномочиями (как шариатский суд в ультра- исламских странах), нарушителя Правил вполне могли бросить в тюрьму без суда и следствия.

Как в любом Кодексе, в своде нарушений Правил существовала градация по степени серьезности этих нарушений. За мелкие проступки отчитывал Наставник, более серьезные поступали в ведение Департамента. А дальше был полный мрак… в смысле, темнота неведения, отчего грядущее внушало Отто не просто страх, а животный ужас.

Зажатый с одной стороны дверцей, с другой – крепышом, Отто пытался вспомнить, что предусмотрено для тех, кто злостно попирает Правила. Список наказаний содержался в талмуде, с которым он ознакомился под расписку в день первого визита к Наставнику. Ознакомился и забыл, будучи наивно уверен, что эта информация ему не пригодится, ведь он не собирался ничего нарушать.

Интересно, применяют ли они пытки? Подобные слухи ходили, но, как и положено слухам, не имели под собой доказательной базы. С одной стороны, Отто жил в цивилизованной европейской стране; с другой – прежней Европы больше не существовало, а значит, критерии, которыми Отто привык руководствоваться при оценке нестандартных ситуаций, уже не действовали.

Хуже всего было то, что вместе с ним в переплет попали Уна и Агнес. Отто боялся не столько за себя, сколько за них. Пусть с ним делают что угодно, но представлять жену и дочь в руках сумасшедших адептов было невыносимо.

Стиснув зубы, Отто попытался сдержать стон отчаяния, но звук все же прорвался наружу. Крепыш покосился на него, но промолчал. Вероятно, он ко всему привык, сопровождая нарушителей в места не столь отдаленные.

Отто был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как машина остановилась возле железных ворот, врезанных в высокий бетонный забор. Ворота медленно раздвинулись, за ними оказались шлагбаум и будку охранника. «Ну точно, тюрьма», – обреченно подумал Отто, хотя раньше бывать здесь ему не доводилось. Догадка была эмпирической, на уровне подсознания.

Носач предъявил охраннику пропуск, тот вернулся в будку, и шлагбаум пополз вверх.

– Где мы? – не выдержав, спросил Отто.

Ответом его не удостоили.

Он вновь ощутил неконтролируемую дрожь в теле, несмотря на отчаянные попытки сохранять спокойствие. Головная боль, о которой Отто не вспоминал с Нового года, неожиданно вернулась. В области шрама противно затянуло, рот наполнился желчью. Он пожалел, что выпил натощак столько кофе и не захватил обезболивающие таблетки; впрочем, их у него отняли бы в любом случае.

Машина подъехала к входу в один из безликих корпусов, расположенных по периметру асфальтированной территории, напоминавшей армейский плац. Выбравшись из душного салона, Отто жадно вдохнул свежий морозный воздух. Пахло дымом костра, свежевскопанной землей и почему-то прелыми листьями.

– Чего замер? – неожиданно грубо спросил крепыш, сопровождая вопрос тычком в спину. – А ну вперед!

Отто покорно пошел к двери. Все его чувства атрофировались. Он ничего не соображал, машинально переставляя ноги: левая, правая, снова левая… Если бы сейчас ему выстрелили в затылок, он и этого не почувствовал бы.

Мозг скупо фиксировал происходящее. Вошли в тесный тамбур. Остановились. Рыхлое, бледное лицо дежурного. Поверхностный обыск. Новый тычок в спину. Длинный коридор. Двери по обеим сторонам. Странная тишина. Никого вокруг.

Остановились.

Носач куда-то вошел. Отто, не выдержав сверлящего взгляда крепыша, опустил глаза в пол. Сумка с вещами оттягивала руку. Он напряг слух, но за дверью, поглотившей Носача, было тихо. «Возможно ли, что меня разыгрывают?», – мелькнула сумасшедшая мысль. Нет, не похоже. Розыгрыш не может быть настолько абсурдным. Розыгрыши обычно более правдоподобны.

Носач вернулся. Все так