Правила Зодиаков - Наталья Владимировна Елецкая
– Сходи, хуже не будет. Весь вопрос в том, что мы реально можем сделать.
Уна вопросительно взглянула на него, приподняв брови.
– Станет Роберт нашим союзником или нет, эта затея в любом случае обречена на провал. Фактически мы сможем спасти Агнес, только если вывезем ее из страны. Но даже если нам удастся тайком переправить ее через границу, что толку? Правилами охвачен весь мир, а значит, где бы она ни появилась…
– Опять ты за старое.
– Ты права, неподходящий разговор сразу после очередного исполнения супружеского долга.
– Мне пора, не хочу надолго оставлять Агнес одну. Еще неизвестно, сколько времени я проведу у Роберта, если вообще застану его дома.
Уна попыталась выбраться из постели, что оказалось делом нелегким: ее ноги запутались в простыне, а верхняя часть тела оказалась в плену у Отто.
Их борьба перетекла в новый раунд – на сей раз более неторопливый и чувственный, растянувшийся почти на час. Отто не мешали температура и воспаленное горло, он вообще забыл о своей болезни. Он сжимал тело Уны – восхитительное в своей податливости, такое реальное в отличие от ее прототипа на портрете, сейчас казавшегося ему жалким суррогатом. На портрет можно было смотреть, зная, что Уна где-то далеко; но когда она лежала рядом, портрет казался настолько неуместно-лишним, что от него хотелось избавиться.
– Мне пора, – периодически повторяла Уна, но Отто заглушал ее слова поцелуями.
Когда тишину прорезал телефонный звонок, оба вздрогнули. Отто выпростал руку из-под спины Уны и снял трубку.
– Привет. Мама случайно не у тебя? – сухо спросила Агнес.
– Нет. С чего ты решила?..
– Она ушла несколько часов назад, и я подумала… Ладно, извини.
– Это Агнес? – прошептала Уна. – Дай трубку!
– Милая, подожди…
Но Агнес уже разъединилась.
– Почему ты ей солгал?
– Телефон могут прослушивать.
– Им и без того известно, что я здесь. А Агнес теперь будет беспокоиться, куда я подевалась.
– Кому – им? – спросил Отто, ощутив внезапный холод в груди.
– А то ты не знаешь.
Сидя на краю дивана, Уна натягивала колготки.
– Думаешь, нас так и не оставили в покое? – Отто машинально произносил слова, а сам прислушивался к нарастающей тревоге. – Мы же два месяца до этого не виделись! У Наставников есть более важные дела, чем следить за нами.
– Ладно, чего уж теперь… Пойду домой, а к Роберту отправлюсь утром. Постараюсь перехватить его до того, как он уедет на работу.
– А тебе разве не нужно на работу?
– Я завтра в вечернюю смену.
Завернувшись в покрывало, Отто наблюдал за сосредоточенными сборами Уны. Его не отпускала безотчетная тревога, возникшая в тот момент, когда Уна упомянула их. Что-то, связанное с телефоном… Или не с телефоном, но, безусловно, с чем-то, имеющим отношение к его квартире.
Им и без того известно…
Внезапно он понял. Осознание было острым, как удар ножом. Отто охнул и пошатнулся.
– Что с тобой? – Уна с тревогой вгляделась в его лицо. – Ты весь белый! Сядь скорее. А лучше приляг. Иди сюда, на диван. Давай я помогу…
– Подожди.
Такого страха Отто еще никогда не испытывал. Ужас был настолько осязаемым, что казался неделимой составляющей воздуха.
– Срочно увози Агнес из города. Если не получится вывезти, то хотя бы спрячь ее в заброшенном морге. Ох, вот… – он грязно выругался. – Теперь и туда нельзя… Забудь, забудь про морг!
– Ты бредишь, – встревоженно сказала Уна. – У тебя горячка.
– Я вас погубил. Мы покойники. Все трое.
– Перестань меня пугать! – закричала Уна и метнулась в прихожую. Надевая пальто, в спешке не попадая в рукава, она бормотала:
– Я в аптеку. Если аспирин не поможет, вызову «скорую» и отправлю тебя в больницу.
– Не теряй времени! – Отто попытался вложить в слова всю силу убеждения, на какую был способен. – Беги домой, забери Агнес и укройся с ней где-нибудь. Не пытайся со мной связаться.
– Я быстро, – пообещала Уна. – Туда и обратно. Ложись в постель и постарайся не нервничать.
Отто прождал всю ночь, но она так и не вернулась.
22. Зазеркальная реальность
За ним пришли на рассвете. В окно кухни, где Отто пил пятую или шестую чашку кофе, лился слабый утренний свет. Он услышал шаги, затихшие перед дверью, и удивился их деликатности; в его представлении, основанном на фильмах про гестапо и НКВД, шагам следовало быть нарочито громкими и зловещими, предвосхищавшими то, что должно было последовать дальше.
Раздался короткий звонок – такой же деликатный, как бы даже извиняющийся.
«Уна!» – подумал Отто, зная, что это не она.
Выплеснув остатки кофе в раковину, он зачем-то одернул джемпер и пошел открывать.
За дверью стояли двое: коренастый рыжеволосый крепыш с порченным оспинами лицом и худой смуглый носач под два метра ростом. На обоих были одинаковые черные пальто, черные кожаные перчатки и бежевые шарфы.
«Комичная парочка, – подумал Отто. – Им бы в цирке выступать».
– С кем имею честь, господа? – великосветским тоном спросил он, пытаясь унять дрожь в голосе.
– Отто Рейва? – игнорируя вопрос, уточнил носач.
– Он самый.
– Позволите войти?
Отто посторонился, продолжая дивиться вежливости визитеров. Крепыш и носач вошли в прихожую и синхронно повернулись к Отто ничего не выражающими лицами.
– Вы знаете, кто мы? – поинтересовался крепыш.
– Догадываюсь.
– Тогда вы сильно сэкономите наше время, если незамедлительно проедете с нами.
– Может, договоримся? – пробормотал Отто.
Носач как будто заинтересовался:
– А что вы можете нам предложить?
– Не в том смысле… Я хотел сказать, если вы думаете, что я продолжаю тайно писать романы, так я больше не пишу, то есть пишу, но картины, можете убедиться, если пройдете в…
– Не поэтому.
– Ах, вот как…
– Да.
– Могу я взять с собой вещи?
– Много не берите. Вряд ли пригодятся. Фраза таила зловещий подтекст.
Отто судорожно сглотнул. Удивительно, но горло больше не болело. Температура тоже прошла.
Спешно одевшись, он подхватил дорожную сумку, в которой лежали, наспех накиданные, смена белья, несессер с гигиеническими принадлежностями, тапочки и зачем-то пачка печенья, и вышел из квартиры.
– Ключи, – лаконично потребовал крепыш.
Отто протянул ему связку, тот запер дверь, опустил ключи в карман и стал спускаться по лестнице.
За ним на ватных ногах шел Отто. Носач замыкал шествие.
У подъезда стояла машина. Не черный «воронок», как можно было ожидать, а классический немецкий седан современной модификации. Носач сел за руль, а крепыш любезным
