Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

Ворон пёр и пёр, как танк, но силы были неравные. Лиза — девушка стройная, но всё равно лишние килограммы на плече сбивали дыхание, тянули вниз, вырывали последние силы. Он уже не слышал, как один из зэков настиг сзади и врезал пинком в поясницу.

Ворон с Лизой рухнули в мох, покатились по склону, цепляясь руками за землю и ветки. Потом вскочили, но поздно. Их догнали.

Толпа зэков сомкнула кольцо, окружив беглецов. Кто-то хохотнул, кто-то свистнул, но общий шум разом стих, когда вперёд шагнул Кирпич.

— Ха! — воскликнул он, оскалившись. — Ну и парочка. Бугай и Русалочка. А где остальные?

Он сделал шаг ближе, прищурился:

— Эй, ты, лысый! — глянул на Ворона. — Оглох, что ли?

Тот презрительно сплюнул в сторону, не сказав ни слова. Лиза вжалась в него так, будто хотела слиться с его силуэтом, стать одной фигурой. Держалась за него отчаянно, словно одно это могло защитить.

Но долго они так не простояли. Сзади подкрался Рыжий и со всего размаха саданул палкой по затылку Ворону. Удар был глухой, будто полено по бревну. Байкер даже охнуть не успел, рухнул на землю, как подкошенный.

— Нет! — вскрикнула Лиза, дернулась, схватила его за плечи, пыталась удержать, но вес сделал своё дело. Она едва сама не упала вместе с ним. В последний момент ей пришлось отпустить здоровяка, чтобы устоять на ногах.

Ворон лежал неподвижно. Сознание отключилось.

— Э, слышь, Рыжий! — рявкнул Кирпич. — А я тебе разве давал добро е*нуть его по башке?

— Да я… это… — замялся Рыжий, пятясь. — Я думал малёха шугануть… чтоб сговорчивее был. Ну чо он?

— Сговорчивее, бл*дь? — скривился Кирпич. — Теперь он ни хера нам не скажет!

— Да жив он, жив, — забормотал Рыжий, оправдываясь. — Я же его так, слегонца тюкнул.

Кирпич махнул рукой:

— Да тьфу, сила есть, ума не надо… Ладно. Свяжите-ка ему руки, чтоб не рыпался.

Двое подскочили, подняли бесчувственное тело, подтащили к молодому деревцу. Посадили, завели руки за ствол и связали их за спиной. Стянули его же ремнём, протянули петлю через пряжку — та сама затягивалась, стоило только дернуться.

— Вот так, — усмехнулся Кирпич, окинув взглядом свою «добычу». — Теперь точно никуда не денется.

С Вороном разобрались быстро, и толпа переключила внимание на Лизу. Бросали на нее голодные, похотливые, сальные взгляды. Глаза блестели, зэки уже раздевали её мысленно, переглядывались, ухмылялись в предвкушении женского тела.

— А ничего так баба, — сказал один, скалясь. — Жопа что надо, титьки бы побольше.

— Слышь, белобрысенькая, — протянул другой, вытягивая шею. — Как тебя звать-то? Или мы тебя сами назовём? Белоснежка? Ха!

— Да звать её никак, — захохотал третий. — Будет просто «Общая».

— Глянь, Кирпич, — ухмылялся Сергеич, — тут у нас товар по первой категории.

— Эй, куда ты собралась, красотка? — гаркнул Рыжий, когда Лиза попятилась, подошвы скользили по мокрому мху. — Смотри, сколько у нас женихов для тебя. Если всех развеселишь — может, даже целая останешься.

Толпа заржала, кто-то хлопнул ладонью по бедру. А Лиза развернулась и кинулась в сторону, волосы метнулись по плечам. Но не пробежала и десятка шагов — сразу трое рванулись следом, навалились, схватили за руки и потащили назад.

Она визжала, рвалась, кусалась, ногтями впивалась им в руки. Один зашипел, когда она вцепилась ему в ладонь, но только сильнее сжал её локоть и залепил пощечину, так что Лиза чуть обмякла.

— Смотри, Кирпич, горячая штучка, — облизнулся Сергеич, лапая её то за грудь, то за задницу.

— Убери лапы! — кричала Лиза, захлёбываясь от ужаса. — Помогите!

— Помогите, ага, — хохотнул Рыжий. — Сейчас поможем… всем скопом.

Её втащили обратно в круг.

Кирпич подошёл к Ворону, привязанному к тонкому деревцу, и для начала пнул его носком сапога в рёбра.

— Эй, ты, лысый! — рявкнул он. — Зенки открой! Чё придуриваешься?

Ворон не шевельнулся.

Кирпич наклонился, прислушался к дыханию. Поморщился, выпрямился.

— Не дышит, что ли? — бросил он, оборачиваясь к Рыжему. — Слышь, ты его чё, наглушняк, а?

— Да нет, Кирпич, — замотал головой Рыжий. — Я ж слегка приложил, чтоб не рыпался. Ну, мож, не рассчитал малян.

— Слегка, мать твою… — процедил Кирпич, а потом повернулся к доктору, который жался у края поляны. — Эй, профессор! Дуй сюда! Проверь вон этого.

Он кивнул в сторону Ворона.

Евгений Петрович вздрогнул, вытер ладонью грязный пот со лба и нехотя подступил к связанному байкеру. Опустился на колени, приложил два пальца к шее, задержал дыхание.

— Ну и чего там? Пациент скорее жив, чем мертв? Или наоборот? — оскалился Кирпич.

Остальные зеки заржали.

— Живой, — доложил он сипло. — Просто без сознания. Пульс есть.

— Ну, так приведи его в чувство, мать твою! — рявкнул Кирпич.

Доктор замямлил что-то, и тут Кирпич подошел вплотную, размахнулся и шваркнул ему оплеуху по затылку, так что голова у врача дёрнулась вперед, а очки слетели в мох.

— Сука! Приведи, я сказал, его в сознание! — процедил главарь. — Толку нет совсем от этой крысы…

— Простите… не бейте… — залепетал Евгений Петрович, ползая по земле, шаря руками в сплетениях сухой травы в поисках очков.

Никак он не мог их найти, а зэки вокруг снова то и дело ржали, наблюдая, как пленник, униженно сопя, ощупывает землю, боясь даже поднять глаза.

Наконец, очки были найдены.

— Ну? Почему он не приходит в себя? — спросил Кирпич, глядя на врача сверху вниз.

Доктор встал, но тут же ссутулился, всем видом показывая покорность. Голос его дрогнул.

— Он очнётся… Очнётся.

— И что, нам теперь ждать, что ли? — проворчал Сергеич, скривившись.

— А на хрен он вообще нужен? — выкрикнул кто-то из толпы. — Вон бабу разговорим, она быстрее запоёт. А этого — того. Кончать надо.

— Ну так кто? — проговорил Кирпич, вытаскивая нож и кидая его к бесчувственному байкеру, словно в комплект к телу. — Кто закончит дело? Может, ты, Рыжий?

— А чё я? — замялся тот, пятясь. — Я ж ничего… Почему я?

— Ну ты же его палкой шарахнул, — напомнили из строя. — Тогда давай, добивай уже.

Рыжий фыркнул и вдруг скривился.

— А ты со мной бабой поделишься, Кирпич? — ухмыльнулся он, облизав губы.

— Слышь! — резко обернулся на него главарь, голос его стал жёстким. — Ты мне тут торг устроил, что ли? Я тебе что, рынок? На нож — и прирежь его, падлу.

Рыжий шагнул, поднял нож, покрутил его в руке, но Кирпич внезапно протянул руку и забрал оружие обратно.

— Хотя погоди, — сказал он, прищурясь. — Мне другая мысля пришла… У нас же хирург есть. Ха!

Он повернулся к врачу:

— Слышь, Айболит, как правильно пишется: хи-ирург или хе-ерург? — издевательски протянул Кирпич. — Или это смотря какой врач? Ну давай, ты ж у нас мастер резать людей. Кончай его.

Толпа одобрительно загудела.

— Давай, доктор, — подхватил Сергеич. — У тебя, наверное, кладбище своё личное есть, из загубленных. Вот и пополни коллекцию.

— Я… я на приёме сидел, — забормотал Евгений Петрович. — Я не… я не оперировал.

— Что ты там мямлишь? — оборвал его Кирпич. — Нож бери! Или кишки твои выпущу, получается, сам хирургом стану.

Зэки заржали снова, кто-то даже присвистнул.

Евгений Петрович дрожал всем телом. Но, видя, что выхода нет, он подошёл, опустил глаза и трясущейся рукой взял нож из рук Кирпича.

Подошёл к привязанному Ворону. Зэки с любопытством смотрели, ухмылялись, кто-то даже подбадривал выкриками.

— Не трогай его! Не лезь, сволочь! — взвизгнула вдруг Лиза и рванулась вперёд.

Ответом ей стал удар сапогом в бок, она ойкнула, скрючилась на земле, тихо заскулила, прижимая руки к животу.

— Ну что, застыл, врачеватель? — наседал Кирпич, глядя на врача. — Давай, режь фраера!

Евгений Петрович присел на корточки возле байкера, облизал пересохшие губы, приставил острие к груди Ворона, будто это был стетоскоп, а не стальной клинок. И вдруг, будто ухватившись за спасительную мысль, резко обернулся к толпе: