Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Ты? — выкрикнула она, выдёргивая руку. — Максим нас вывел из того ада, а не ты!

— Слышь, не гони! — Ворон прижал ее крепче. — Этот умник только языком мелет, а всё держится на том, что мы прикрываем его. Думаешь, он герой? Да он первый свалит, как прижмёт!

— Хватит! — Лиза дрожала, но в глазах горел огонь. — Я всё видела! Он рисковал ради нас, ради тебя же! А ты что сделал? Убегал с нами, да?

— Остынь, Лизка! — Ворон сжал челюсти. — Ты моя баба, поняла? И мне не надо под носом показывать, кто тут самец!

— Я не твоя вещь! — почти крикнула она, и голос её сорвался. — Я хочу жить, понимаешь? Жить! Макс нас спасет!

Ворон дёрнул плечом, сплюнул в сторону и рявкнул:

— Да пошла ты… Держись тогда за своего спасителя! Посмотрим, куда он вас доведёт.

Лиза отвернулась от него, подошла ближе ко мне, будто нарочно подчеркивая свой выбор. А я видел, как Ворон кипит изнутри, но пока еще сдерживается. Понимал, что в открытую сцепляться сейчас глупо. Группа и так висела на волоске, и любая трещина могла стоить нам всем жизни.

— Слушай, Ворон, сейчас не время мериться, у кого толще, — сказал я. — Мы должны быть как единая команда, как единый организм. Внутренние раздоры только ослабляют группу.

Ворон хмыкнул, губы скривились в усмешке:

— А кто сказал, что мы группа? Мы вместе сидели в бараке, а теперь свободные люди. Каждый сам за себя.

Он обвёл всех взглядом и добавил:

— В общем, так! Я предлагаю идти на юг, а не вдоль реки. Южнее должны быть поселения.

— Уймись, — рявкнул дед Ефим. — Уймись, бугаина! Это Сибирь, тайга. Здесь нет никаких «югов». Максим дело говорит. По речке вниз надо двигаться. Там поселки должны быть.

— А ты хоть дойдёшь до поселков, старый? — хмыкнул Ворон в ответ. — Ты вон уже еле дышишь, язык на плечо. Да плевать, как хотите.

Он махнул рукой куда-то за склон.

— Мы с Лизкой не пойдем по реке. На хрена нам с вами плестись? Так у нас шансов больше будет уйти.

— И всё же, — сказал я, — нам лучше держаться вместе.

Ворон скривился, злоба блеснула в глазах:

— Что-то я забыл, когда ты стал моим начальником. Всё, адиос.

Он поправил ремень, схватил Лизу за руку и потянул в чащу. На прощание бросил через плечо:

— Надеюсь, больше не увидимся.

Лиза сначала сопротивлялась, даже вырвала руку, хотела остаться с нами, но когда Ворон резко махнул на нее рукой и пошел один, она не выдержала и устремилась за ним.

— Погоди! Я с тобой! — прокричала девушка.

Они скрылись в лесу.

— Ну вот, — заныл мажорчик, — может, он прав? Может, лучше было на юг? Может, нам лучше всем разделиться, рассыпаться по лесу?

— Ага, — хмыкнул дед Ефим. — Чтобы нас потом как куропаток по одному перестреляли. Нет уж, держись Максимки, раз своих мозгов и сил нету.

— А ты! — вскипел мажорчик. — А ты вообще заткнись! Что ты меня всё время одёргиваешь?

— Да потому что ты только и можешь, — отрезал Ефим, — своим папашкой прикрываться. И ноешь, что бабенка плаксивая. Вот молодежь-то пошла! Тьфу!..

— Хватит пререкаться, — сказал я. — Ворон с Лизой ушли — это их дело. Может, и к лучшему. Наши следы разделятся. И… не хочу так говорить, но, возможно, преследователи пойдут за ними, а не за нами. У каждой группы свой шанс на спасение, и, возможно, у нас он будет выше. Так что будем видеть в их уходе положительные стороны. Негатива нам и так хватает. Всё, хорош ссориться.

Люди встали. Я пошёл первым, за мной цепочка. Ольга замыкала. Евгения до сих пор не проронила ни слова, но по её движениям, по пружинистому шагу я видел — она ни капельки не устала. Всё-таки она левша, и препарат на неё действует.

Через несколько километров мы вышли на звериную тропу, пошли по ней. Народ чуть растянулся, и я улучил момент, подошёл к Евгении и зашагал рядом.

— Женя, — спросил я тихо, — ничего не хочешь мне рассказать?

Женщина тихо вздохнула, повернулась ко мне и проговорила:

— Ты хочешь спросить, почему я такая жестокая и почему предложила убить своего муженька? Я ведь его так любила… Безумно любила всю жизнь.

Я качнул головой:

— Нет. Это нормальная реакция в такой ситуации, это обида в тебе говорит и злость. Я другое заметил. На спортсменку ты не похожа, а идёшь так, будто всё это — прогулка для тебя, а не марш-бросок по тайге. Ни усталости, ни изнеможения, словно нет за плечами этих километров по бурелому.

Евгения сунула руку в карман и что-то оттуда вытащила. Раскрыла ладонь — и я увидел несколько ампул.

Те самые, без маркировки, с прозрачной жидкостью.

— Я, если честно, боялась кому-то рассказать, — произнесла она негромко. — Но раз ты всё понял… То, что они нам колют, как-то действует на меня. Я не знаю, как объяснить, но я… чувствую в себе силу. С ней всё как-то иначе.

Я не удержался и кивнул.

— Где ты взяла эти ампулы? — спросил я, и внутри даже потеплело.

— Когда мы все уходили, я прихватила их со столика, — ответила она. — Он же как раз явился нам уколы делать.

Всё это она сказала, не упоминая никак своего мужа.

— Молодец, — похвалил я и сам нащупал в кармане свою ампулу, которую выманил у врачишки ещё накануне.

— На тебя ведь тоже этот препарат действует, — вдруг сказала Евгения, внимательно посмотрев мне в лицо. — Я же видела: обычный человек не смог бы так запросто свернуть охраннику шею.

— Да, — признал я. — Пусть это будет наш с тобой небольшой секрет. Хорошо?

— Ты, значит, не доверяешь остальным? — спросила она.

— Скажем так, — ответил я, — я не хочу проверять, есть ли среди нас предатель. Но приятно думать, что у нас есть козырь в рукаве. Вот эти ампулы. А шприцы ты взяла?

— Взяла один, — она незаметно вытащила и показала краешек шприца, прикрывая его ладонью.

Никто вокруг на наш разговор внимания не обратил: все были слишком уставшие, глядели под ноги, обходили корни и сучья, переступали через поваленные деревья.

— Это хорошо, — сказал я. — Что препарат на тебя действует.

Я помолчал и вдруг спросил:

— Ты когда-нибудь убивала?

Наш разговор прервал характерный гул. Сначала где-то далеко, еле уловимый, словно в небе заворочался громадный шмель. Потом звук усилился, стал вибрацией, пробирающей сквозь кроны и землю. Винты нарезали воздух.

— Вертушка! — взвизгнул мажор. — Нас спасут! Эй, вы там!

Он рванул к проплешине и начал махать руками. На небосводе показался вертолёт, чёрный силуэт с отблеском на стёклах.

— Мы здесь! — кричал Костя во всё горло. Схватил палку и замахал ею, словно эта коряга сделает его заметнее.

Остальные смотрели на него с ужасом. А потом взгляды их стали искать меня, но я уже ринулся к пареньку.

— Быстро под дерево, дурак! — заорал я.

— Ты что? Они же нас спасут! Это, наверное, за нами!

Я подскочил, схватил его за шкирку и дёрнул так, что палка вывалилась из рук.

— А ну к деревьям! Всем! Не высовываться!

— Отпусти! — Костя дёргался, пытался вывернуться. — Отпусти!

В отчаянии даже зубами щёлкнул, будто хотел укусить меня за руку. Но я затащил его под ветви и прижал к земле.

— Тихо! Не ори!

Гул набрал силу, пройдя волной прямо над нами, и вертолёт ушёл дальше. Шум стих, растворяясь в тайге. Я отпустил мажора. Он сел, нервно заморгал, лицо красное.

— Ты! Почему не дал мне привлечь их! — прорычал он. — Они бы нас заметили! Отвезли бы домой!

— Ты дурак или как? — дед Ефим шагнул ближе, презрительно скривил губы. — Они ж в сторону лагеря пошли. Это их вертолёт, а не твое такси. Тьфу, господи. Негораздок.

Костя насупился, плечи опустились.

— А вот это мне не нравится, — сказал я, выпрямляясь. — Если сюда вертолёт пришёл, значит, он что-то привёз. Или кого-то.

— Похоже, — тихо добавила Ольга.

— Они уверены, что возьмут нас. Не стали гнаться сломя голову, а готовят что-то другое, — продолжил я.

— Что? Что⁈ — выдохнул мажор. — Что они ещё могут придумать? Что ты нас пугаешь⁈