Последний Герой. Том 6 (СИ) - Дамиров Рафаэль

— Да заткнись ты уже, — шикнула на него Ольга. — И без тебя тошно.

— Да, — неожиданно добавила Евгения. — Помолчи. Вроде молодой, а такой трус.

Она посмотрела на него холодно, голос у неё прозвучал так, что даже у остальных внутри что-то дрогнуло.

— Ты же дольше всех можешь идти, бежать, — сказала она. — Организм молодой. А ведёшь себя, как беспомощная женщина. Молодой, но трусливый.

Костю, видно, её слова пробрали. Он сник, глянул в землю, потер лицо ладонью.

— Просто… как меня всё это задолбало, — пробормотал он. — Хочу в бар… Хочу коктейли… Ванну горячую… Тёлочек… А я с вами… Как вы меня достали.

Я подошёл, схватил его за ворот и тряхнул так, что у него снова зубы клацнули.

— Соберись, Константин. Если не хочешь остаться здесь навсегда. Не разводи упаднические настроения. Давай, шагай. Скоро стемнеет, нужно пройти как можно больше.

Люди шли через тайгу цепочкой— это были те, кого выпускать в лес страшнее, чем любого зверя. Группа «Б». Уголовники. Они двигались уверенно, сапоги вдавливались во влажный мох.

И между ними тащился Евгений Петрович. В белом халате его, понятно, никто не оставил, нацепили старую куртку и рваные штаны. Очки запотевали, он то и дело их поправлял, а вмиг посеревшее лицо вытянулось, будто у смертника.

— Ну что, профессор, — хмыкнул Кирпич и хлопнул его по плечу так, что у доктора колени подкосились, — теперь ты с нами. В ногу давай, не отставай.

— Я… я врач, — выдавил Евгений Петрович. — Я не должен тут…

— Врач, говоришь? — заржал Сергеич, показывая гнилые зубы. — Смотри, братва, у нас теперь санитар. Если кто-то ногу об корягу раздерёт, он подлечит!

— Или пульку выковыряет, — поддакнул другой, тоже хлопнув врача по спине так, что тот едва не упал. — Только сначала пусть на себе потренируется.

Зэки загоготали. Евгений Петрович побледнел ещё сильнее, пошёл быстрее, лишь бы не нарываться. Только нервно потёр рукой нывшую, опухшую от удара челюсть.

— Линде ты больше не нужен, — сказал Кирпич врачу, не оборачиваясь. — Там ты своё отработал. Теперь, значит, у тебя новый договор: выживай вместе с нами. Ну или сдохни первым. Нам всё равно.

— Я… я могу быть вам полезен, — пробормотал врач, но голос его дрогнул.

— Полезен он, — передразнил Сергеич, вытянув губы трубочкой. — Слушай, профессор, ты, говоришь, там укольчики ставил тем малахольным? Да? Может, нам тоже че-нибудь вколешь, чтоб силы прибавилось?

— Не… я не могу… — замотал головой Евгений. — у меня нет препарата.

— А что он дает? — спросил Кирпич.

— Я не знаю, я ведь просто делал инъекции. Я же не из них…

— Значит, и правда бесполезный, — отрезал Кирпич. — А бесполезных тут долго не держат. Так что думай, как себе жизнь выторговать.

Они шли дальше, тянулись по звериной тропе, и каждый шаг отдавался у Евгения в груди гулким страхом. Зэки то и дело подтрунивали над ним: то палкой ткнут, то обрызгают водой из ручья.

— Смотри, профессор, — под конец сказал Сергеич, — догоним мы этих беглецов. И если руки будут чесаться, первым тебе дадим их разделывать. Ты ж хирург! Справишься? А?

Смех прокатился по цепочке, а Евгений Петрович теперь шёл молча, кусая губы. Понимал, что сейчас он среди тех, кто вряд ли его оставит в живых.

Шли вереницей, каждый в своих мыслях, пока один из урок не засветил железкой. Крутил в руке нож с чёрной рукоятью, тактический армейский.

— Это чё у тебя? — остановился Кирпич, прищурился.

— Да это я, Кирпич, — ухмыльнулся тот, — с трупа снял. С охранника, что в лесу валяется.

— Не понял… — голос Кирпича потяжелел. — А какого хера ты не сказал, что трофеем разжился? Так-то я здесь старший.

— Ну, я думал… кто нашёл, тот и прибарахлился, — пожал плечами зэк.

Кирпич хмыкнул, подошёл вплотную, улыбнулся так, что зубы блеснули.

— А, ну если так… кто нашёл, того и тапки?

— Ну, типа того, — неуверенно буркнул тот.

И в следующую секунду кулак Кирпича врезался ему в челюсть. Парень рухнул в мох, нож вывалился из руки.

— За что? — выдохнул он, держась за лицо.

— За то, что крысятничал, — бросил Кирпич, поднял нож, повертел и показал всем. — Ну чё, братва, ещё кто-нибудь оснастился? Я должен знать, чем наша бригада вооружена.

— У меня ещё нож имеется, — пробубнил Сергеич, вытащил из-за пояса такой же предмет. — Ты ж не будешь меня за это п*здить?

— Ладно, тебе прощается, — буркнул Кирпич. — Ты ж старый волк, херню не учудишь.

Сергеич усмехнулся в бороду:

— А вот эти наши, малахольные, походу, не совсем уж малахольные. Постреляли, как я понял, охрану. Вертухаи за ними не пошли, отступили. Оружие всё собрали, аккуратно в лагерь вернулись. А у пары трупов ножички на поясах так и оставили. Вот мы и разжились. Ты же сам с нами трупы шарил, Кирпич.

— Ну, я как-то не углядел, — недовольно цыкнул тот. — Ладно, этот нож остаётся у меня. Лучше так, чем с пустыми руками. Но если у этих автомат будет — нам кабзда, братцы.

— Линда ж заверила, что не будет у них пушек, — вставил Сергеич.

— Ха! — фыркнул Кирпич. — И ты бабе этой веришь? Знаешь, что с бабами делать надо? Ну вот. А командовать им точно нельзя давать.

Он махнул рукой, призывая трогаться дальше.

— Ладно, двигаем. Линда сказала, что они вниз по реке пойдут. Тут по-другому хер проберёшься: справа скалы, слева вода. Не вверх же в горы попрут, не совсем же они придурки.

И тут из чащи раздался шорох, заметный, будто кто-то нарочно зацепил ветки. Группа сразу насторожилась, пальцы крепче сжали рукояти ножей.

Глава 12

— Тихо, — рявкнул Кирпич и вскинул руку. Группа замерла, застыл каждый.

— Слышали? — Кирпич повернул голову, всматриваясь в темноту подлеска.

— А если это медведь?.. — проблеял кто-то из толпы, и голос его дрогнул.

Кирпич повернулся к говорившему, прищурился:

— Вот иди и проверь.

— Я? — тот уставился круглыми глазами.

Это был коренастый зэк с рыжей щетиной на щеках. Свои называли его Рыжим.

Треск веток стал слышнее. Сначала справа, потом метрах в десяти, уже подальше, где кусты вздрогнули и снова стихли. Звук не приближался, а наоборот, уходил всё дальше.

Кирпич хмыкнул:

— Ни хера это не медведь. Он убегает.

Он развернулся к своим, рявкнул:

— За ним! Ну, что встали? Догнать!

Зэки рванулись в чащу на звук. Рассыпались по зарослям. Гнали неизвестного, словно дичь.

— Смотрите, мужики! — заорал Сергеич, махая рукой. — Это ж они! Малахольные!

Он свистнул, кто-то сзади заулюлюкал. Зэки словно с цепи сорвались, прибавили шагу, азарт охоты ударил в голову, кровь заиграла. Лес наполнился их криками, в кронах птица захлопала крыльями, а впереди, сквозь кусты, ломилась парочка.

Здоровяк тянул за руку блондинку. Та всё время падала, спотыкалась, тормозила его, но он не бросал. Поднимал, рывком тащил, рвал кусты, шёл напролом.

— Я не могу! — кричала Лиза, запнувшись. — Ай! Волосы!

Ветка зацепила её, и она завизжала:

— Больно!

На ветке остался висеть клок светлых волос.

— Беги, дура! — зашипел Ворон, дёргая её вперёд.

Она повисла на его руке, но снова сорвалась, упала в очередной раз, а он рывком поднял её.

— Но там же люди! — крикнула она, всхлипывая. — Они помогут нам!

— Это не люди… — выдохнул он скороговоркой, едва переводя дыхание. — Это те самые, про которых Лёнька говорил. Лёнька Коса… хоть помнишь? Зэки… Нам хана, если догонят.

— Зэки⁈ — взвизгнула Лиза и рванулась что было силы вперёд, но тут же зацепилась ногой за торчащую из земли гнилушку. Упала, вскрикнула:

— Ногу подвернула! Да гадство, как больно!

— Вставай! — рявкнул Ворон, метнувшись к ней.

— Нимагу-у!.. Больна-а!

— Да чтоб тебя, Лизка!

Он подхватил её, закинул на плечо и понёс, ломясь напролом. Дыщал с хрипом, мышцы были словно в огне от перенапряжения, но Ворон не останавливался. Сзади уже разносился треск веток, глухой топот тяжёлых ботинок. Преследователи настигали.