Долг человечества. Том 6 - Артем Сластин
Илья ухмыльнулся. Он прекрасно понимал.
— И еще, судя по всему, наши наблюдатели милосердны. — Довершил я вишенкой.
— Что ты имеешь ввиду? — Спросил молчавший до сей поры Егор.
— Как бы объяснить. Я уничтожил базу — получил ее же, только лучше. Ранее я натыкался на косвенные предположения, но тут прямо в лоб, фактически, говорят, что дают именно нужное. Понимаете? — Я поднялся в полный рост, размяться. В желудке урчало, а с кухни в холл тянулся уже слишком аппетитный аромат.
— Мы тоже об этом думали… — Сказала Агнесса. — Не раз замечали, что получаем так или иначе то, о чем мысленно просим. Вот случай…
Далее Агнесса, нервничая и сбиваясь, даже краснея, поведала, как впервые столкнулась с осознанием того, что она женщина, оторванная от цивилизации. Проблема мне знакомая не понаслышке, но мои девчонки сами ее решили, а тут другая точка зрения. Если сильно укоротить рассказ, ей довелось однажды разблокировать белоснежный инопланетный куб, который она обнаружила в составе разведгруппы с Иваном, Эмилем и Молчуном. И что же там было внутри? Бинты! Современные, настоящие бинты высокого класса, и много. Проблема для девушки была устранена.
— Мы как-то палатку нашли. — Кивнул Борис рассказу. — Ну, как. Антон, был среди нас один такой… он вскрыл куб, и обнаружил палатку внутри. Вместительную, непротекаемую. Странно же, ведь у нас в тот момент только-только появилась своя база, стоянка греллинов, которую мы отбили.
— Ничего странного. — Мрачно улыбнулся я. — Просто уже тогда Антон знал, что уйдет от нас, и эту мысль считали наблюдатели. Жень, прости, мы неосторожно вспомнили об этом, просто в контексте. — Поспешил я обратиться к женщине.
— Ничего… — Почернела Женя. — Понимаю, вопрос и правда встал с неоднозначного ракурса.
— А что произо… — Раскрыла рот Мира, но на нее тут же шикнула Варя.
— Не говори.
— А-а-а, — хватанула воздуха и протянула моя заместительница, — я все равно считаю, что ты сатанист, Марк. — Сконфуженно, резко соображая и подбирая слова, перекинула тему Катя, неуклюже и неумело, но как уж смогла.
— Это еще почему? — Воспользовался я моментом увести внимание публики с вопроса давно минувших дней.
— Я уже как-то выдвигала предположение, ты там случайно воздушный шар сделать не надумал? Уверена, сейчас тебе это как два пальца об асфальт. — Ухмыльнулась она, поняв, что дальше разговор пошел складно.
— Дался тебе этот шар. — Фыркнул я. — Неудобно, медленно, слишком опасно.
— Мечта у меня такая… — Протянула она. — Не смогла реализовать. Я же говорила, что попала сюда накануне отпуска?
— Было дело. — Кивнул я, припоминая, что тот рассказ был весьма и весьма скверным.
— Катенька, не ворчи ты на Марка, — из-за перегородки, ведущей на кухню, выглянула раскрасневшаяся от жара плиты Каролина Терентьевна, — он у нас молодец, такой дворец отгрохал, не дав никому пасть духом! Я вон, пока с утварью осваивалась, печь разжигала, напрочь позабыла, где мы, и мысленно у себя на даче очутилась.
— И вы туда же, Каролина, — театрально вздохнула моя заместительница, закатывая глаза, — кругом один фанклуб, никакой здоровой оппозиции.
— Есть оппозиция, есть. — В отблесках камина глаза Вари хищно блеснули. — Но, насколько я поняла, сейчас она стекленеет на дне вулкана.
По холлу прокатился смешок, на сей раз куда более расслабленный, искренний. Напряжение, державшее нас за горло многие дни к ряду, начало спадать, уступая место простой человеческой болтовне у огня. Завтрашний день сулит нам многие изменения, как минимум, разобраться с этим новым полигоном, куда мы вообще попали, есть ли тут другие инициированные. А еще я вспомнил самый первый день здесь, и один из навыков, который подрос у меня всего лишь на пару процентов.
Лингвистика. Наблюдатели заранее знали, что он нам пригодится? Или… Ладно, не стоит строить столь мутных далекоидущих предположений.
Я же, предвкушая скорый ужин, держал в голове и то, что в ближайшие часы мне предстоит говорить с ними. Какой будет эта встреча? Надо ли мне как-то подготовиться? Слишком задумываться об этом в данную минуту не хотелось, ведь стоит мне погрузиться, как скребущая тоска начинала царапать мне душу. Все же, человек, пусть и привыкает ко всему, но к новшествам, особенно тем, что предлагают риск и опасности, относится настороженно и с сопротивлением принимает неизбежное.
— Бросьте вы всякое вспоминать. Живы, и это главное! Виолка, — шикнула Кара, — вынимай из печки, и руки не обожги!
— Поняла!.. — Воскликнула девушка из застенок.
До нашего слуха донесся звон посуды, самодельных мисок из глины и обсидиана, которые небольшим запасом имелись у волшебницы после последней помывки грязных тарелок.
— Мальчики, девочки, руки мыть! — Скомандовала Каролина минутой позже, показавшись из-за перегородки, деловито вытирая руки о передник, сшитый из чьей-то старой мантии. — Ужин готов!
О, да! Это было именно то, что нам всем требовалось. Народ встрепенулся, зашевелился, поднялся со своих мест и тянулся к длинному, монолитному столу. Глядел я на то, как они рассаживаются, как перешучиваются, как передают друг другу порции какой-то невероятно пахучей похлебки и запеченного мяса, как помогают сервировать стол, и, на миг, пожелал, чтобы время остановилось.
Ужин, как и требовала того ситуация, прошел в священном молчании. Прерывалась тишина лишь бесконечным звоном ложек по посуде и неудержимым, неконтролируемым чавканьем. Голод не тетка, в последний раз ели мы черт знает когда. После суток бегства, нервного истощения и балансирования на грани катастрофы, наваристая похлебка и запеченное мясо от мастера своего дела, Каролины Терентьевны и ее помощницы Виолетты, казалось пищей богов.
Я ел машинально, больше наблюдая и взвешивая. В отблесках камина лица, еще недавно серые от страха, усталости и неопределенности, постепенно разглаживались. Уверен, в предстоящем сне в собственной постели, а я постарался, чтобы кровати были полноценными и комфортными, были все их мысли. Напряженные плечи опускались, тревоги уходили на второй план.
Вот Иван о чем-то тихо перешептывался с Эмилем, делясь куском мяса, Борис заболтиво подливал Кате чай, Муромец, оставив чистую, до блеска, тарелку, молча смотрел на огонь, Ира делала Егору массаж плеч, Лиза мастерила ту же поделку, которую начала, едва мы расположились на новом месте, Молчун писал что-то в
