Виктор Меньшов - Я боялся - пока был живой

Мы промчались, как ветер, вдоль широкого и бесконечного проспекта, свернули на брусчатку, колеса запрыгали, а Арнольдик споткнулся. Споткнулся - и выпустил из рук мое кресло.

Я оглянулся: Арнольдик, лежа на мостовой, отчаянно жестикулировал мне, пытаясь подняться. Я успокаивающе помахал ему рукой, мол, все в порядке, и нажал ручной тормоз...

Тормоз не сработал! Коляска, набирая скорость, мчалась под уклон. Зубы уже не стучали - они просто грохотали. Грохотали и сыпались на мостовую, пока она не кончилась.

Потом они сыпались на гравий, потом просто на тропинку.

Потом, как-то сразу, закончилась и тропинка...

Открылся чудесный вид на город: плавно текла Москва-река, сияли купола соборов, а подо мною суетились крошечные человечки, и почему-то показывали на меня пальцами.

И только тогда я осознал, что подо мной нет никакой почвы!

А прямо на меня стремительно надвигался, выпучив глаза и страшно надув щеки, словно у него изо рта горн украли, бронзовый Петр, державший штурвал и по большому кокосовому ореху за каждой щекой...

Я отчаянно попытался вырулить в сторону, но в состоянии свободного полета это мне не удалось.

- Ну, сейчас он мне даст за свою кобылу! - пронеслось у меня в голове...

Тем временем Арнольдик с трудом поднялся, отряхнул колени, безнадежно и горестно проводил взглядом мою коляску, улетающую со скоростью мухи над Москва рекой, в отчаянии что-то пробормотал и заспешил к ближайшему метро.

По дороге он обнаружил, что в карманах у него, кроме пары пистолетов, больше ничего нет: ни жетончиков для проезда, ни денег, для покупки этих жетончиков.

Он растерянно остановился, покрутил головой по сторонам, и заспешил к дому пешком, сжимая в руке кейс, в котором лежали пачки денег. Он спешил на выручку своей самой единственной на всем белом свете.

Он еще не привык к тому, что разбогател.

Глава девятая

А в его квартиру, с грохотом уронив многострадальную прислоненную дверь, вваливались Филин, Сергеич, Антон и Толстячок, успевшие приехать намного раньше идущего пешком Арнольдика.

Вовик и Шмыгло удивленно рассматривали неожиданных гостей: чумазых, обожженных, обгорелых и основательно перепуганных.

- Вы что, устроили неудачный шашлык на природе? - поинтересовался Вовик, тревожно рассматривая всю эту ораву.

- Нас самих едва в шашлык не превратили, - горестно признался Филин.

- Это кто же так вас, позвольте узнать? - издевался Вовик.

- Кто, кто! - обозлился Филин. - Дед твой долбаный! Да еще этот сумасшедший мент безногий, что на коляске катается.

- Товарищи бандиты, - подала голос взволнованная и ничего не понявшая из их разговора, Нинель. - А где мой муж? Что вы с ним сделали?

- Да, товарищи бандиты, в самом деле, где же муж этой уважаемой гражданочки, и где та бумага, которую он должен был подписать? поинтересовался Вовик сладким сахарным голосом.

- Бумага, вот она, - Сергеич не отреагировал на издевательский тон Вовика. - Дед спалил копию, не разобрался. Оригинал остался у меня.

- Как же так получилось, дорогие мои, что дед и копию документа сжег, хорошо еще, что не оригинал, и вас самих едва в шашлыки не превратил? Вы что, такой оравой со стариком и с придурковатым ментом справиться не могли?! - уже не шутя заорал Вовик.

- Конечно! - с обидой возразил Антон. - Сам бы ты с ними справился. Они мужики крутые...

- Это дед-то, из которого песок на ходу сыпется?! - заорал Вовик. Это пристукнутый мент в инвалидной коляске?! Да у вас там охрана, оружия как у солдата вшей - полней полного!

- Дед нас разоружил, - честно признался Филин.

- Врешь! - подпрыгнул Шмыгло.

- Больно мне надо!

- Так это значит, что дед теперь шпарит прямым ходом сюда, с целым арсеналом оружия, бабу свою спасать?! - дошло до Шмыгло.

- Сам он вряд ли заявится, - рассудительно заявил Вовик. - А вот ментов запросто навести может, а нам это ни к чему, Сам-то он должен был раньше вас появиться, но раз его нет, значит - в ментовскую отправился, сам не рискнул все же соваться. Самому по живым людям стрелять боязно.

- А чего ему бояться? - тихо сказал Толстячок. - Он уже начал...

- Как это так - начал? - посерьезнел Вовик. - Что он начал?

- Я точно не знаю, кто из них, может быть мент этот сумасшедший, но кто-то из них отстрелил ногу Катьке-балерине, - подтвердил Сергеич.

- Во дела пошли! - присвистнул Вовик. - Ну-ка, быстро колитесь, что там у вас произошло. Только коротко. Тут, как я вижу, дело совсем нешуточное получается. Крутую кашу для нас заваривают дед с ментом этим безногим.

- А мы что говорили?! - загалдели хором пострадавшие.

И принялись они, перебивая один другого, взахлеб рассказывать о том, что им пришлось пережить, и как их едва не спалили живьем, и как их спасали спасатели из МЧС, и прочие ужасы...

- Да, дед действительно разбушевался и вышел на тропу войны, зря я, похоже, над ним посмеивался, - задумчиво почесал бровь Вовик. - Но как бы там ни было - уходим, и побыстрее. Нам ни менты, ни стрельба в этом доме на фиг не нужны. Заметут, тогда выпутывайся бабки отстегивай направо и налево. А бабулю мы с собой возьмем, она нам для спокойствия пригодится. Шмыгло! У тебя вид приличнее, чем у этих обормотов, иди, лови машину повместительнее, чтобы всей оравой слинять. Да не вздумай торговаться! Я тебя, крохобора, знаю, не скупердяйничай - давай сколько просить будут, не тебе платить. Нам надо слинять моментом, пока дед ментов не привел, или сам чего доброго тир тут не устроил.

- Я никуда с вами не поеду, - категорически заявила молчавшая до этого Нинель. - Можете делать со мной все, что хотите, можете убить меня прямо на месте.

- Знаешь что, бабуля, убить - дело не такое хитрое, как тебе кажется. Только дедуля твой вряд ли это переживет, сердце не выдержит. Я прав? - со злой насмешкой переспросил Вовик. - И не нервируй меня напрасно, могу ударить и сломать что-нибудь. Убить не убью, а больно будет очень даже. Ты, пузатый, катись обратно в свой долбаный офис, Сергеич подъедет попозже, надо будет с квартирой поскорее закончить. Ты, Антон, с нами поедешь. Мы на всякий случай еще пару ребят кликнем, кто этих безумных знает, что у них на уме.

Под окнами нетерпеливо засигналила машина.

- Вот и Шмыгло машину подогнал, будем ехать!

Когда Арнольдик, с тяжелой одышкой в груди и двумя пистолетами в руках, опрокинув на входе многострадальную дверь, ввалился в свою квартиру, то обнаружил там пустоту и разгром.

На столе в комнате его ждала записка, в которой крупными печатными буквами было написано вот что:

Дед! Твою драгоценную мы увезли с собой. Если ты наведешь на нас ментов - ей будет очень и очень плохо и больно. Так что прекрати бузить, дед! Уймись.