Ночь на Ивана Купалу - Виктория Сталь
— Соня! Я здесь! - закричал он, но голос сорвался на хрип.
Тишина.
Он замер, вслушиваясь. Ничего. Только собственное тяжёлое дыхание и стук крови в ушах.
«Может, показалось? Может, это просто ветер?»
Но тут — снова:
— МАКСИМ, где ты?!
На этот раз голос звучал дальше, будто перемещался. И в нём была паника — настоящая, животная, от которой по спине пробежал ледяной озноб.
— СОНЯ! - заорал Миша, уже не сдерживаясь. — Я ЗДЕСЬ! ОТЗОВИСЬ!
Он побежал, не разбирая дороги. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за кеды, но он не чувствовал боли. Только страх — жгучий, всепоглощающий — гнал его вперёд.
«Она же рядом! Я слышу её! Почему она не отвечает?!»
Лес вокруг словно ожил. Деревья сдвигались, перекрывая путь. Тени удлинялись, принимая очертания фигур, которые тут же растворялись при приближении.
Миша остановился, задыхаясь.
Но голос Сони снова прорвался сквозь тьму, теперь уже справа:
— МАКСИМ!..
Миша развернулся, побежал туда. Ноги подкашивались, лёгкие горели, но он не мог остановиться.
«Почему она зовёт Максима? Где он? Почему не отвечает?»
И тут — новый звук.
— Соня, где ты?
Голос Максима. Тихий, но отчётливый. Он шёл отовсюду сразу, как будто лес играл с ними, перебрасывая звуки с места на место.
Миша замер.
Паника накрыла его целиком. Он крутил головой, пытаясь понять, откуда идёт звук, но голоса возникали то слева, то справа, то позади, будто их носители кружили вокруг него, играя в жуткую игру.
«Они здесь. Они рядом. Но почему я не вижу их?!»
Его мысли путались. Страх смешивался со злостью — дикой, бессильной злостью на эту тьму, на этот лес, на этонечто, что играло с ними.
— Максим! Соня! - кричал он, срывая голос. — Я ЗДЕСЬ! ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ВИДИТЕ МЕНЯ?!
Ответа не было. Только эхо его крика, отражённое деревьями, возвращалось к нему искажённым, будто чужой смех.
В груди что‑то надломилось. Миша упал на колени, хватая ртом воздух. Руки дрожали, пот заливал глаза.
«Они же рядом… Я слышу их… Почему они не слышат меня?!»
Злость вспыхнула с новой силой — он ударил кулаком по земле, чувствуя, как ногти впиваются в мох.
— Хватит! - закричал он в темноту. — Хватит прятаться!
Но лес молчал. Только голоса продолжали звучать — то ближе, то дальше, то тише, то громче.
— Соня… - прошептал Миша, и в этом звуке не осталось силы, только отчаяние.
Ему вдруг показалось, что он один. Что голосов никогда не было. Что это просто его разум, загнанный в угол, создаёт иллюзии.
Но потом — снова.
— Миша…
Тихий, почти шёпот. Теперь совсем близко, за спиной.
Он обернулся.
Ничего.
Только тьма.
Только лес, который наблюдал.
И тишина, которая смеялась над ним.
Миша замер, едва дыша. Тишина давила, словно тяжёлый влажный плед. И вдруг — прямо возле уха, отчётливо, с издевательской игривостью:
— Ку‑ку…
Он вскрикнул, рванулся в сторону, будто от удара током. Сердце заколотилось так бешено, что перед глазами заплясали тёмные пятна. Не думая, не разбирая дороги, он бросился вперёд.
Ветви хлестали по лицу, цеплялись за одежду, рвали кожу. Он спотыкался о корни, падал, тут же вскакивал, не чувствуя боли. В ушах стучала кровь, смешиваясь с призрачными голосами, которые теперь звучали отовсюду.
— Соня!.. - хрипло выкрикнул он, но тут же услышал её голос — где‑то слева:
— Максим, где ты?!
— Здесь! Я здесь! - заорал Миша, разворачиваясь, бросаясь на звук. Но голос уже переместился, зазвучал сзади, справа, снова слева…
Он крутился на месте, задыхаясь, теряя ориентацию. Лес играл с ним, как кошка с мышью.
— Миша… - прошептал кто‑то совсем близко.
Он резко обернулся — никого. Только шевеление теней между деревьями.
— Максим! - снова раздался голос Сони, теперь дальше, глуше. — Помоги!..
И тут же — новый звук, от которого по спине пробежал ледяной озноб:
— Артём, нет!
Голос Кати. Отчаянный, полный ужаса.
Миша остановился, хватая ртом воздух. Ноги подкосились. В голове — хаос.
«Они все здесь. Все в опасности. Но почему я не могу их найти?! Почему они не слышат меня?!»
Злость снова вспыхнула внезапно, ослепительно. Он ударил кулаком по стволу дерева — боль пронзила руку, но это было хорошо. Это былореально.
— Хватит прятаться! - закричал он в темноту. — Выходите!
Но лес молчал. Только голоса продолжали звучать — то ближе, то дальше, то тише, то громче.
Он побежал снова, уже без цели, без направления. Ноги подкашивались, дыхание рвалось из груди рваными хрипами. Перед глазами всё плыло.
— Соня! Максим! Катя! Артём! - выкрикивал он, но его голос тонул в ночной тишине.
Вдруг нога зацепилась за корень. Он упал, больно ударившись коленями о камни. Не стал подниматься — пополз вперёд, цепляясь пальцами за мох, за траву, за всё, что могло дать опору.
Голоса звучали теперь одновременно — перекрывая друг друга, сливаясь в жуткий хор:
— Миша!..
— Максим!..
— Артём, нет!..
Они окружали его, проникали в голову, разрывали сознание на части.
Миша упал на колени. Руки дрожали, ноги не держали. Он поднял голову — вокруг только деревья, тени, непроглядная тьма.
— ХВАТИТ! - вырвалось из груди с таким надрывом, что голос сорвался.
Он начал бить кулаками в землю. Раз за разом. Жёстко. Бездумно. До боли. До крови.
Удар.
Костяшки содраны, кожа лопается, но он не чувствует.
Ещё удар.
Земля холодная, влажная, но ему нужночто‑торазрушить,кого‑тонаказать.
Ещё.
Кровь стекает по пальцам, капает на листья, но он продолжает.
— Хватит… Хватит… Хватит… - шепчет он, но крик вырывается снова: — ХВАТИТ!
Слёзы застилают глаза, но он не замечает их. Всё смешалось — страх, злость, отчаяние. Он больше не понимает, где реальность, а где иллюзия.
— Почему?.. - шепчет он, опуская голову. — Почему вы не отвечаете?..
Тишина.
Только стук его сердца. Только кровь на руках. Только тьма, которая поглощает его целиком.
Миша тяжело дышал, с трудом втягивая почему-то холодный, сырой воздух. Ладони горели — он опустил взгляд и увидел свои разбитые костяшки: кожа содрана, кровь медленно стекала по пальцам, капая на тёмную, влажную землю. Он сжал и разжал кулаки — боль была резкой, но почти отстранённой, будто принадлежала не ему.
И тут он почувствовалхолод. Не просто ночной озноб — а пронизывающий, ледяной,
