Испытание - Трой Деннинг

болезненным, то этот был похож на виброкинжал, воткнувшийся в кишечник Хана. Энакин умер всего через пару лет после Чубакки, один из нескольких молодых рыцарей-джедаев, погибших во время операции по нейтрализации оружия юужань-вонгов. Не проходило и дня, чтобы сердце Хана не болело от потери, чтобы он не сожалел о каждом резком слове, которое когда-то говорил своему младшему сыну. И всё же на вопрос Крейтеуса было бы нелегко ответить. После смерти Чубакки Хан впал в отчаяние и на некоторое время сбежал из дома. Когда умер Энакин, у него не было такой роскоши. Та потеря почти уничтожила Лею, и Хану нужно было оставаться сильным — иначе он потерял бы и Лею тоже.

Наконец Гев спросила:

— Ну что, Соло?

Хан кивнул.

— Конечно, я принимаю ставку. — Он подождал, пока Гев положит большой палец поверх колоды, чтобы сдать ещё по одной чип-карте, затем сказал: — Но мне карта не нужна. Посмотрим, что будет делать Крейтеус.

Крейтеус наклонил свое силовое тело вперёд движением запугивания, а затем сказал:

— Если у вас нет желания играть в эту игру по-настоящему, капитан Соло, я совершенно уверен, что мы с Марвидом сможем узнать то, что мы хотим, с помощью более… эффективных средств.

Хан пожал плечами.

— Я играю по правилам, — ответил он. — У меня просто есть свой собственный стиль. Если это для тебя проблема, бросай карты.

Крейтеус снова взглянул на свой расклад, проверяя, не изменилось ли значение карт, пока они разговаривали, затем сказал:

— Я думаю, что нет. Преимущество остаётся за мной.

Он щёлкнул рукой-клешней, и Гев сдала ему пятую чип-карту.

Хан заблокировал свои чип-карты на их текущих значениях, поместив их в поле стазиса перед собой, затем повернулся, чтобы посмотреть на Крейтеуса. Колуми сердито смотрел на карты Хана, наверное, на протяжении дюжины ударов сердца, затем сложил свои пять карт веером и поднял, чтобы изучить.

Движения Крейтеуса были точно такими же, как и раньше, и если выражение его лица и изменилось, Хан не смог бы распознать это на физиономии колуми. Но на этот раз счёт дошёл до шести, прежде чем Крейтеус положил свои чип-карты плашмя, и Хан почувствовал уверенность в том, что ценность расклада Крейтеуса только что изменилась.

— Итак, моя ставка, — Хан дёрнул за один из проводов, прикреплённых к его груди. — Зачем все эти электроды и иглы-зонды?

Когда Крейтеус поднял голову, в его глазах светилось понимание.

— Очень умно, капитан Соло, — сообщил он. — Вместо своих собственных карт ты играл моими.

— Это твой следующий вопрос? — поинтересовался Хан.

— Конечно, нет, — ответил Крейтеус. — Это был не вопрос, а наблюдение. Мой вопрос таков: почему вы любили своего сына Джейсена меньше, чем Энакина?

Теперь Крейтеус крутил виброкинжал, пытаясь эмоционально разорвать Хана на части. После плена и пыток во время юужань-вонгской войны Джейсен начал долгое, медленное падение на Тёмную сторону, которое в конечном итоге закончилось тем, что его сестре Джейне пришлось выследить и убить своего собственного брата. Решение дать свое благословение на этот шаг было самым мучительным из того, что Соло когда-либо приходилось пережить, и даже воспоминание об этом наполнило Хана едкой, жгучей болью, от которой ему захотелось плюнуть желчью в лицо Крейтеусу. Но Хан не мог позволить Крефам напугать его сейчас — не тогда, когда так много зависело от того, чтобы напугать их. Скоро должны были прибыть Лея и Люк.

Через мгновение Хан кивнул.

— Хорошо, я принимаю ставку.

Крейтеус улыбнулся.

— Превосходно.

Колуми жестом потребовал следующую чип-карту.

И Хан знал, что он, возможно, уже победил Крейтеуса. Поскольку Хан играл вслепую, то колуми должен был предположить, что четыре чип-карты Хана дали ему посредственную комбинацию. А поскольку Крейтеус всё ещё пытался улучшить свой собственный расклад с помощью шестой карты, можно было с уверенностью предположить, что он не смог обыграть даже посредственную комбинацию с пятью чип-картами, что почти наверняка означало, что стоимость расклада перед этим изменилась, и изменилась катастрофически.

Как только шестая карта Крейтеуса упала на стол, Хан сказал:

— Отвечаю.

Сразу же оборотные стороны всех шести чип-карт Крейтеуса стали красными, указывая на то, что Хан обыграл колуми: сумма его расклада превысила двадцать три — максимально допустимый счёт в сабакке.

— Сам видишь, — сказал Хан, ухмыляясь. — «Подорвался».

Крейтеус пристально посмотрел на свои чип-карты, затем собрал их и бросил Гев, не раскрывая того, что у него было на руках. Хан вернул свои карты, даже не взглянув, затем повернулся к Крейтеусу.

— Ты должен мне три ответа, — сказал он, продолжая ухмыляться.

— И вы их получите, — сказал Крейтеус. — Вот простой ответ на ваш второй вопрос: вы находитесь в гостиной нашей лаборатории на «Базе-Прайм». И да, вы всё ещё в Разломе.

— Я спросил о нашем точном местоположении, — сказал Хан. — «База-Прайм» — это довольно расплывчато.

— Крейтеус вас предупреждал, что так и будет, — ответил Марвид. — Более полный ответ довольно сложен. Я сомневаюсь, что вы сможете это понять.

— Меня не волнует, в чём вы сомневаетесь, — сказал Хан, стараясь не сводить взгляда с Крейтеуса. — Я заключил пари с вашим братом, и если он думает, что сейчас откажется от этого…

— Отказ от нашего соглашения — это последнее, что я намерен сделать, — заявил Крейтеус. — Если бы я это сделал, как я мог бы ожидать, что вы ответите на мои вопросы?

Хан был более чем