Испытание - Трой Деннинг

слились с целью, и последний мандалорский истребитель исчез в облаке помех и света.

Бен торжествующе закричал, а затем понял, что его собственная кабина заполнена визгом сигналов, предупреждавших о повреждениях, а штурвал дрожит так сильно, что он едва может удержать его. Он сбросил тягу и, взглянув вниз, обнаружил, что вся его панель управления мигает и переливается аварийными предупреждениями. Он активировал канал вызова.

— Э-э, «Тысячелетний сокол», это рыцарь-джедай Бен Скайуокер, прошу помощи, — сказал он. — Я боюсь, нас нужно подвезти.

— Уже выехал, — сказал Лэндо. — И спасибо, Бен. Я не видел такого полёта с тех пор, как… Ну, я не думаю, что вообще когда-либо видел такой полёт.

Глава 13

В целом, Хан нашёл комнату достаточно подходящей для игры в сабакк. Раздражённая Мирта Гев сидела на месте крупье, ей было явно неуютно в обтягивающем чёрном жилете поверх длинной белой рубашки. Пара головорезов-наргонов стояла у двери, заняв место службы безопасности, которая в салонах для игры в сабакк обычно наблюдала за игрой с высокими ставками. Кривоносый мандалорец по имени Торстег был назначен официантом: он приносил напитки, закуски и всё остальное, что могло бы понадобиться игроку. Даже сцена за иллюминатором напомнила Хану мотивы, которые можно было бы встретить в одном из лучших игорных домов галактики: облака голубой плазмы катились по тёмной каменистой равнине, уходившей в пустоту примерно в семистах метрах.

Только стулья были неправильными. Крефы сидели в силовых телах у противоположных концов длинного стола, низко и близко к краю, чтобы иметь возможность смотреть в чип-карты, не поднимая их слишком высоко. Хан сидел напротив Гев в модифицированном медицинском кресле для обследований. Электроды и иглы зондов торчали по всему его покрытому синяками полуобнажённому телу. Именно в таком состоянии он пришёл в себя незадолго до этого, мучимый головной болью, которая могла бы свалить и ранкора. Он понятия не имел, где находился или как долго он здесь пробыл.

Гев резко дёрнула запястьем и метнула чип-карту; вращаясь, она пролетела над столом и упала поверх пары, которая уже лежала на столе, такие же пары карт лежали перед каждым игроком. Прежде, чем взглянуть на свой расклад, Хан перевёл взгляд с одного колуми на другого и обнаружил, что оба пристально смотрят на него — без сомнения, в поисках микро-выражений, которые выдали бы, доволен ли он своими картами.

Вместо того, чтобы потянуться за ними, Хан спросил:

— Итак, в какую игру мы тут играем?

Глаза Крейтеуса сверкнули злобой.

— Игра — стандартный сабакк, капитан Соло. Мы очень ясно дали это понять.

— Ты знаешь, о чём я спрашиваю, — Хан оглядел комнату, которая изначально была чем-то вроде читального зала, затем взмахом руки показал на себя и свой стул. — Вот это вот всё что? Мирта и её консервные головы похитили меня только для того, чтобы мы могли поиграть в сабакк на раздевание на каком-то камешке посреди Разлома? Это ведь Разлом, правда?

— Это ваша ставка, капитан Соло? — спросил Марвид.

Хан нахмурился.

— Это не ставка, а вопрос.

— Вопрос, на который будет дан ответ — если вы выиграете раздачу, — ответил Крейтеус.

— А если я не выиграю?

— Тогда вы отвечаете на наш вопрос, — ответил Марвид.

— Это должно быть очевидно даже для вас, капитан Соло, — добавил Крейтеус. — Если вы хотите сделать ставку, задайте вопрос. Победитель каждой раздачи получает ответ.

— Если мы зададим вопрос, на который вы не хотите отвечать, вы всегда можете сбросить карты, — сказал Марвид. Его голос стал тонким и угрожающим. — Но никакой лжи и никаких утаиваний не будет. Когда вы будете отвечать, мы будем следить за вашими биометрическими показателями. Если вы принимаете пари и проигрываете, вы должны быть абсолютно правдивы — или умрёте.

Хан переводил взгляд с одной огромной пульсирующей головы на другую, отчаянно ища какой-нибудь намёк на то, в какую сторону они копают. Пара гениев вроде Марвида и Крейтеуса должна была бы знать, что случается, когда Люк и Лея идут по их следам. И всё же они сидели здесь, больше заинтересованные в том, чтобы бросить вызов Хану в игре «правда или смерть», чем в подготовке к неизбежному прибытию двух легендарных джедаев.

И это сильно озадачило Хана. Либо они верили, что Разлом может скрыть их даже от охотников-джедаев, либо были уверены в своей защите более, чем следовало бы.

Колуми — особенно когда их двое — должны были быть умнее.

Но на сморщенных лицах братьев Крефов не было видно никаких зацепок, только загадочное терпение двух инопланетных хищников, ожидавших подходящего момента для нападения. Хан отвернулся от них и посмотрел через стол на Гев. Прозрачная пластоидная шина закрывала нос, который он ей разбил, а глаза были багровыми и опухшими.

— У тебя есть хоть малейшее представление о том, что всё это значит?

Гев пожала плечами.

— Они хотят поиграть в сабакк с Ханом Соло, — ответила она. — Я предлагаю тебе их порадовать.

— Вам не мешало бы к ней прислушаться, — сказал Марвид. — В противном случае у нас нет причин оставлять вас в живых.

— А как насчёт того, что будет после игры? — спросил Хан. — Значит, потом у вас будет причина? Потому что сейчас мне может понадобиться небольшой стимул.

Марвид дважды моргнул, затем посмотрел через весь стол на своего брата. Он не сказал ничего вслух,