Испытание - Трой Деннинг

уверен, что Крейтеус уже знал ответ на свои вопросы и задавал их просто ради жестокого удовольствия, но он быстро кивнул.

— Рад, что мы понимаем друг друга, — сказал он. — А теперь, как насчёт этого ответа?

— По правде говоря, я не могу дать вам точные координаты, — ответил Крейтеус. — Никто не может.

Хан нахмурился, но прежде, чем он успел открыть рот, чтобы возразить, Гев сказала:

— Не трать мозги понапрасну, Соло. Крейтеус говорит тебе так, как оно есть. «База-Прайм»… ну, она как бы находится в большом космическом пузыре.

— Если быть более точным, — продолжил Крейтеус, — «База-Прайм» расположена на космической станции неизвестного происхождения, которая расширяет пространство-время вокруг себя таким образом, что невозможно говорить о местоположении в терминах физических координат. Самое точное, что можно сказать, это то, что она занимает сердце Чилунского разлома. Или, возможно, было бы точнее сказать, что путь к ней лежит через сердце Чилунского разлома.

— Вы пытаетесь сказать мне, что мы сидим на какой-то чёрной дыре? — усмехнулся Хан. — Думаете, я настолько доверчив?

— Мы не говорили, что «База-Прайм» расположена на поверхности чёрной дыры, — возразил Марвид. — Совсем наоборот. Мы сказали, что станция изгибает пространство-время наружу, а не внутрь. Это вы предложили ложную аналогию.

— И я считаю ставку оплаченной, — добавил Крейтеус. — Если вы недовольны моим ответом, капитан Соло, мы можем отказаться от игры в сабакк и перейти к более традиционным методам допроса.

— Ты имеешь в виду пытки, — уточнил Хан.

— Называйте это как хотите, капитан Соло, — Крейтеус развёл руками своего силового тела. — Но уверяю вас, что любой ваш шанс завоевать свободу заключается в нашей маленькой игре в сабакк, а не в каких-либо опрометчивых попытках сбежать самостоятельно.

— Предполагая, что вы намерены сдержать свое слово, — ответил Хан. — А это ещё предстоит выяснить. Вы всё ещё должны мне два ответа.

— На самом деле, один, — ответил Крейтеус. — Ответы на ваш первый и третий вопросы совпадают. Игра, в которую мы играем, это сбор данных, для этого и нужна сеть датчиков, прикреплённых к вашему телу и вставленных в ваш мозг.

У Хана пересохло в горле.

— Вставленных?

Он потянулся к голове и почувствовал внезапный электрический разряд, пробежавший по позвоночнику. Его руки онемели, безвольно и бесполезно упав по бокам смотрового кресла.

— Простите за нейроограничение, — сказал Марвид. — Но вам действительно не следует пытаться удалить зонды самостоятельно. Некоторые из них доходят до самого мозолистого тела.

— Что? — крикнул Хан. — Ты напичкал мой мозг иглами?

— Совершенно верно, — ответил Крейтеус. — Как я собирался объяснить, мы используем реакции на стресс, чтобы картировать функции вашего разума и стимулировать воссоздание памяти. В случае других наших субъектов это оказалось очень эффективным методом моделирования.

— Ты составляешь карту моего разума? — повторил Хан, с каждым мгновением приходя во всё больший ужас. — Зачем, разрази тебя, ты это делаешь?

Марвид улыбнулся.

— Это ваша начальная ставка на следующую раздачу?

Глава 14

Крошечный электрический разряд пронзил обжигающий туман и впился в плечо Люка. Не вздрогнув, он поднялся из целебного моря Силы и мгновенно проснулся. Никаких неожиданностей не было. Он по-прежнему лежал на полу в затхлой, прокуренной раздевалке, а его сестра лежала рядом с ним, всё ещё погружённая в исцеляющий транс. С другой стороны от него стоял на страже R2-D2. И снова маленький дроид протянул свой искрящийся манипулятор и ударил Люка крошечным, но болезненным разрядом тока.

— Хватит, Арту. Я проснулся.

Люк потянулся и воспользовался соседней скамьёй, чтобы принять сидячее положение. Дикая боль от сломанных рёбер превратилась в тупую ломоту, а рана на животе закрылась, но все повреждения, полученные во время крушения «Скрэг-Халла», он залечить не смог. Ожоги болели хуже, чем раньше, они горели и пульсировали, и он знал, что у него начинается заражение.

R2-D2 тихо прощебетал вопрос. Люк оглянулся, чтобы проверить состояние своей сестры, и вздрогнул. К этому моменту ей удалось залечить сеть рваных ран, исполосовавших её лицо прежде, чем она успела опустить лицевую панель, но её лоб и щеки оставались красными и были покрыты мокнущими волдырями. И ещё Лея потеряла все свои ресницы и брови, а также значительную часть волос на правой стороне головы. Даже огнеупорный скафандр был частично расплавлен на правой руке и нагрудной пластине, и Люк был уверен, что плоть под ним была почти в таком же состоянии, что и обожжённое лицо Леи.

После минутного осмотра Люк прошептал:

— Нет, Арту. Пусть она остаётся в целительном трансе, — он говорил тихо, но не для того, чтобы не потревожить её, а чтобы сохранить в секрете их тайное убежище. — Пока что.

Люк проверил хронометр. Прошло почти пять часов с тех пор, как они врезались в «Ормни». Когда они с Леей заползли в полуразрушенную раздевалку и заперлись там, он не ожидал, что пройдёт столько времени, прежде чем R2-D2 разбудит их. Он отцепил свой световой меч от ремня со снаряжением, затем, поморщившись, осторожно поднялся на ноги. Ожоги всё ещё тёрлись о наполовину расплавленный скафандр, так что казалось, будто виброшлифовальная машина сдирает с него кожу слой за слоем. Но всё же Люк мог стоять и ходить. Или, по крайней мере, ковылять. Во время аварии он порвал несколько связок на лодыжке, и чувствовалось, что они ещё не полностью исцелились.

— Хорошо, Арту, — тихо сказал Люк. — Где мы?