Танец времени - Эрик Флинт

* * *

Антонина уставилась на послание в своей руке. Она пыталась вспомнить, испытывала ли она когда-нибудь в своей жизни такие противоречивые эмоции.

- Это самое странное выражение, которое я когда-либо видел на твоем лице, - задумчиво произнес Усанас.- Хотя это немного напоминает мне выражение, которое я однажды видел на лице молодого греческого аристократа в Александрии.

Оттягивая время, пытаясь разобраться в своих чувствах, Антонина пробормотала:

- Когда ты вообще знал кого-нибудь из греческих аристократов в Александрии?

Подняв глаза, она увидела, что Усанас улыбается той безмятежной улыбкой, которая всегда приводила его в замешательство.

- Ты знаешь, я вел разнообразную жизнь. Я не всегда был прикован к этому жалкому африканскому захолустью в горах. В тот раз - а их было несколько - юноша возомнил себя философом. Я доказал ему обратное.

Развалившись на соседнем стуле в салоне Антонины, Эзана хмыкнул. Он, конечно, не обиделся на остроту Усанаса об Аксуме. Отчасти потому, что он привык к этому; отчасти потому, что по опыту знал, что единственный способ справиться с остротами Усанаса - это игнорировать их.

- И это вызвало странное выражение на его лице? - скептически спросил он.- Я бы подумал, что один из твоих сокрушительных логических выпадов, равных которым мир не видел со времен Сократа, просто поверг бы его в ужас от своего невежества.

Эзана и сам не был занудой, когда дело доходило до острот - или превращения должным образом витиеватой фразы, если уж на то пошло.

Усанас сверкнул быстрой улыбкой в знак признания, а затем пожал плечами.

- Увы, нет. Мое опровержение настолько обошло его стороной, что неопытный юнец вообще понятия не имел, что я выпотрошил его, с интеллектуальной точки зрения. Нет, странное выражение появилось не более чем через пять минут, когда прибыл курьер с известием, что отец мальчика умер в Константинополе. И что он унаследовал одно из крупнейших состояний в империи.

Он ткнул пальцем в лицо Антонины.

–Вот это выражение.

Она не знала, смеяться ей или хмуриться. В конце концов, ей удалось сделать и то, и другое.

- Это письмо от Феодоры. Отправлено телеграфом в Александрию, передано Миос Хормос, а затем доставлено отправляющим судном остаток пути.- Она подняла его.- Мой сын - и его жена Тахмина тоже - отправляется в турне к нашим союзникам. Начиная отсюда, конечно, в Аксум. Он поедет с нами в Индию.

- А-ааа.- Усанас кивнул.- Все объясняется. Твой восторг от неожиданной перспективы снова увидеть твоего сына, гораздо раньше, чем ты ожидала. Твое огорчение из-за того, что приходится откладывать твое долгожданное воссоединение с мужем. Материнский инстинкт порядочной египтянки вступает в конфликт с непристойными привычками греческой шлюхи.

Он и Эзана обменялись суровыми взглядами.

- Ты должна дождаться своего сына, - заявил Эзана.- Даже если ты греческая шлюха.

Антонина одарила их своей самой милой улыбкой.

- Я хотела бы напомнить вам обоим, что гречанки также являются лучшими и опытнейшими отравительницами в мире. И вы не пользуетесь услугами дегустаторов в Эфиопии.

- В ее словах есть смысл, - заявил Усанас.

Эзана снова хмыкнул.

- Она все равно должна дождаться своего сына. Даже если она ...

- Конечно, я собираюсь дождаться своего сына, вы-гребаные идиоты!

* * *

Однако на следующий день настала ее очередь подкалывать Усанаса.

- Что? Если это так тяжело для тебя, почему бы тебе не уйти сейчас? Тебе нет причин ждать здесь, пока не прибудет Фотий. Вы наверняка сможете найти какой-нибудь способ скоротать время в Барбарикуме - или, скорее, в Чабахари, - если привыкнете к однообразной жизни в этом африканском захолустье.

Усанас нахмурился на нее. В один из редких случаев с тех пор, как она встретила его много лет назад, бывшему охотнику на банту было нелегко отпустить колкость в ответ.

- Проклятие, Антонина, это трудно. Раньше такого никогда не было, потому что ...

- Да, я знаю. Ум - даже твой, о великий философ - создает разные категории для разных вещей. Так удобно и позволяет избежать проблем.

Усанас провел пальцами по голове.

- Да, - коротко сказал он.- Даже моей. И теперь ...

Его взгляд начал перемещаться к окну, возле которого они стояли. Затем он отвел взгляд.

Антонина наклонилась и посмотрела вниз, на внутренний двор внизу, один из нескольких в Тааха Марьям. Рукайя все еще была там, сидя на скамейке и держа на руках своего ребенка.

- Она очень красива, - тихо сказала Антонина.

Усанас все еще смотрел в сторону.

- Красота, которую я мог бы игнорировать, достаточно легко. Я не крестьянский мальчик.- На мгновение сверкнула знакомая улыбка.- По крайней мере, больше нет. Я помню время, когда один только вид ее парализовал бы меня.

Он неловко пожал плечами.

- Гораздо труднее игнорировать остроумие и сообразительность в сочетании с красотой. Эта чертова девчонка даже хорошо образована для своего возраста. Дайте ей десять лет ...

Антонина посмотрела на него.

- Знаешь, я действительно выбрала ее в жены королю. И не просто какому-то королю, а Целой Эпохе. И я думаю, что выбрала очень правильно.

- Да, ты это сделала. Эон был одурманен ею. У меня никогда не было проблем с пониманием почему - но и тогда это на меня не повлияло.

- Свадьба состоится завтра, Усанас. Уезжай на следующий день, если хочешь.

- Я не могу, Антонина. Во-первых, потому что это выглядело бы странно, поскольку теперь все знают, что ты ждешь Фотия. Люди подумали бы, что это потому, что я был недоволен девушкой, вместо того чтобы.. ах, с точностью до наоборот.

Он снова поднял глаза, чтобы посмотреть на нее.

- Однако более серьезная проблема - это Кутина. Которую мы должны сейчас обсудить. Прежде чем я сделаю что-нибудь еще, я должен решить эту проблему. Люди уже болтают об этом.

Антонина поморщилась. Как бы она ни была довольна в целом своим решением проблемы аксумского наследования, этот мир не был идеальным, и ее решение разделяло это несовершенство. Большинство проблем она могла игнорировать, по крайней мере лично, поскольку они в основном были связаны с обидами и недовольством людей, которых она все равно считала слишком самодовольными.

Но Кутина..

- Я не знаю, что с ней делать, - печально призналась она.

Девушка была самой верной и способной служанкой, которая когда-либо была у Антонины. И теперь она отплатила ей тем, что разлучила ее с Усанасом,