Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Депешу он составлял сам. Клюева хоть и видела, как Мигелито пишет, перечеркивает, снова пишет, но понять все равно ничего не могла — не знала она штартанского. Наконец Володенский удовлетворенно кивнул, аккуратно переписал набело текст и пошел отправлять послание.
— И что ты там написал? — поинтересовалась девушка, когда княжич вернулся.
— А написал я, что срочно нужна нам информация о человеке, именующим себя Альбертом фон Пальмом, известным писателем, причем, и та, что касается его произведений, и та, что касается личности. И подписался, — многозначительно воздел он вверх палец.
— Подписался?
— Ну да, как наследный княжич Михаил Володенский и уполномоченный помощник полиции Марина Клюева.
— Что⁈ С ума сошел⁈ Какой я тебе уполномоченный помощник⁈ Это… это же подлог!
— Да с чего бы? Твой Звягинцев сейчас работает на полицию, а ты его помощница, и это он тебя уполномочил искать информацию. Где тут подлог-то?
— Буквоед! — восхитилась девушка, но сердито добавила: — И Звягинцев не мой.
— Да-да, верю, — фыркнул Мигелито. — Вот что, тетка в окошечке сказала, что на такую депешу ответ быстро придет — полчаса, час. Так что, в ресторацию сходить не успеем, но что-то перехватить на площади можем. Хоть пирожки какие. Пошли, а?
— Пошли, — вздохнула Марина.
Есть и в самом деле уже хотелось, а до конца святок стихийные ярмарки возникали везде. Минут за сорок они успели и найти что повкуснее, и перекусить, и даже ввязаться в бой снежками с какими-то мальчишками. В почтамт вернулись заснеженные, веселые, уже и забыв о своей афере с запросом.
Навстречу им выскочила тетка, та самая, из окошка, замахала руками.
— Да где ж вы ходите, ваша светлость⁈ Депеша вам срочная. Прям вот минут десять уже вас дожидается.
— Надо же как быстро, — удивился княжич.
— Вот! Вот, подпишитесь, и читайте, — женщина сунула ему в ладонь бланк, и Мигелито быстро поставил на нем размашистый росчерк.
Потом забрал телеграмму, вчитался. Присвистнул.
— Ничего себе!
— Что? Что там? — схватила его за руку Клюева, которая хоть и видела довольно длинный текст, написанный по-штартански, а ни слова в нем не понимала.
— Он не писатель, — хихикнул парень. — Совсем-совсем не писатель. Он из психбольницы сбежал, — и расхохотался уже в голос.
— Как из психбольницы⁈ — ахнула девушка.
— А вот так. Отец его, видно, большая шишка и о заскоках сыночка знает. Как потеряли его, так он во все издательства, вообще всюду, где этот Альберт нарисоваться мог, письма отправил, чтобы сообщили немедленно, если вдруг объявится. А тут мы с нашей депешей. Вот, пишут, что уже телеграфировали барону фон Пальму, и тот срочно выезжает к нам, в Ухарск, забрать болезного, — и он снова расхохотался.
— С ума сойти! — Марина схватилась за щеки.
— Нет-нет! — все еще хохоча погрозил ей пальцем Мигелито. — Не надо Альберту конкуренцию составлять!
— Тьфу на тебя! — Клюева даже ногой топнула. — Пошли скорее, нужно Андрею Ильичу сообщить. Это же важно! Он на этого штартанца время тратит, а котята невесть где.
С этим княжич спорить не стал, подхватил Марину под руку и повлек прочь из здания. Наверное, надеялся в настоящей конторе частного сыщика побывать. Да только не повезло ему: едва из почтамта вышли, как увидели Звягинцева, спешащего в сторону полицейской управы.
— Андрей Ильич! — закричала девушка, и тот обернулся. Смерил бегущую к нему парочку недовольным взглядом, почему-то задержавшись на Володенском. — Андрей Ильич, мы все про него узнали! Про фон Пальма этого.
— Очень своевременно, Клюева, — хмыкнул сыщик. — Особенно если учесть, что я уже имел с ним беседу, а весточки от вас напрасно прождал все утро.
— Добрый день, господин Звягинцев, — взял на себя переговоры Мигелито. — Вот, смотрите, — он протянул депешу. — Вы же вроде в первой гимназии учились, должны хорошо знать штартанский.
Андрей сверкнул глазами, выхватил листок, пробежал по нему взглядом. Застыл. Внимательно перечитал снова. Скрипнул зубами, губы его шевельнулись, но вслух ругательства не прозвучали. А потом сыщик, видимо, осмыслил, кому адресована телеграмма. Взгляд его, поднятый на девушку, не предвещал той ничего хорошего.
— Я, конечно, благодарен вам обоим за полученные сведения. Это действительно важно для следствия. Но присвоенных вами полномочий, Марина, я вас лишаю.
— Отчего же присвоенных? — перебил княжич. — Вы сами госпожу Клюеву информацию искать отправили. Скорее уж к ее полномочиям я примазался.
— И совершенно напрасно, ваша светлость, — Звягинцев так же тяжело, как до того на помощницу, посмотрел на юношу. — Ни вам, ни Марине Клюевой лезть в расследование дела государственной важности не можно. Это не детские игрушки. Поищите себе какое-нибудь другое развлечение. Благо, в праздники в них нет недостатка. Честь имею! — обозначил он прощание коротким кивком.
На Марину и не глянул и депешу не отдал, зашагал широко по обледеневшему тротуару и даже не поскользнулся ни разу.
— Почему? — едва слышно прошептала девушка, стараясь сдержать слезы. — Почему он — так?
— М-да… — парень весело хмыкнул. — Давно меня так с разгону в детский манежик не закидывали. Не расстраивайся, подруга. Сдается мне, дело не в тебе. Это я чем-то господину Звягинцеву сильно не нравлюсь.
— Да ты-то тут при чем? — она глубоко втянула носом морозный воздух, тряхнула головой. — Ну и ладно, — ногой топнула. — Пошли, Мигелито, у нас свое дело есть. Напрасно мы столько времени на неблагодарного человека потратили.
— Ну, я бы не сказал, что напрасно, — протянул он. — Времени мы следствию изрядно сэкономили. Но пусть это будет нашим щедрым подарком. Пошли, в самом деле.
Сплетница Щучиха оказалась довольно молодой бабой, лет до тридцати, высокой, но тощенькой, востроносой, с недобрым прищуром небольших серых глаз. Словно насквозь взглядом просверливала. Однако обаяние Мигелито и тут осечки не дало. Уже через пару минут женщина, накинув тулупчик, вышла на крыльцо и завалила незваных гостей горой совершенно не нужных сведений. В дом, правда, так и не пригласила.
Княжич, судя по всему, заскучал от этой бесконечной болтовни, да и подмерз, а Марина слушала внимательно. И не зря. Щучиха никого не видела с большой коробкой, помочь в поиске покупателя впрямую не могла. Однако, сплетничая о соседях,
