Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова
Я порадовался, что с утра опустил на окнах бамбуковые жалюзи, поэтому подошел к окну, не опасаясь привлечь посторонние взгляды.
По соседству действительно обнаружились следы пожара, но с этого ракурса и засыпанный снегом, поселок выглядел совсем не таким, каким я видел его из окна автомобиля. Возле заснеженного остова на участке справа затормозила красная легковушка с мигалками пожарной службы на крыше.
Марша наконец расправилась с последним оплотом завтрака и тоже поднялась из-за стола. Она прильнула к окну с другой стороны жалюзи. Из машины один за другим вылезли трое дюжих ребят в синих форменных куртках со светло-желтой поперечной полосой. Выглядели они эффектно. Особенно на фоне облезлого меня в пёстреньких женских штаниках на голую задницу.
— Ого, какие люди! — прокомментировала Марша. Её глаза зажглись, а на губах заиграла предвкушающая улыбка. — Я ненадолго выскочу!
Это было верное решение — выйти к визитерам. Было бы хуже, если бы они сами заявились в дом Марши и обнаружили здесь меня. У меня на их месте точно возникли бы вопросы.
Но я такой человек, что у меня всегда возникают вопросы. Профдеформация? Возможно. А возможно просто врождённое мозгоклюйство. Но что бы ни было причиной, вопросы у меня были. Например, с чего бы это пожарному наряду приезжать на место вчерашнего, успешно потушенного пожара? Дальше пусть страховая работает.
Или вот ещё: с чего это вдруг походка Марши стала такой игривой? Она покачивала обтянутой джинсами задницей, будто шла на танцпол, а не к пожарным. Хозяйка потерялась из виду в соседней комнате и вскоре уже чем-то грохотала и ругалась из прихожей.
Женщина-катастрофа.
А я мужчина — стихийное бедствие. Да мы просто созданы друг для друга!
Вскоре скрипнула входная дверь, и Марша, натягивая на ходу шапку и запахивая полы пальтеца, мчалась к визитерам. Разумеется, если бы она нормально оделась дома, пожарники бы уехали, не дождавшись.
При виде Марши тот из них, кто давал распоряжения, приосанился и расплылся улыбкой, будто на съемках в Голливуде. Вообще-то я надеялся, что у неё нет парня. Наверное всё-таки нет. Во всяком случае, Марша не бросилась к нему на шею. И остановилась за пределами интимной дистанции. Хотя волосы будто невзначай за ухо поправила. Ох уж эти барышни, которые верят в то, что под пожарными комбинезонами-“боёвками” непременно скрываются парни с огненным темпераментом и крепким брандспойтом. Проверенные и надёжные, как линия 911.
И такие вот экземпляры пользуются девичьей наивностью! Прямо руки зачесались подойти и врезать в порядке профилактики в подшлемник. Под пальцами вдруг стало горячо. Я опустил взгляд и обнаружил на подоконнике рыжеватую подпалину. Не дом, а сплошное нарушение техники пожарной безопасности!
Тем временем за окном продолжался откровенный охмурёж с использованием служебного положения. Марша плавилась, как сыр в фондюшнице, заставляя окружающих забывать о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Никак не в фондю. Её пальчики в кожаных перчатках выписывали в воздухе некие тайные символы, которые в состоянии расшифровать любой неслепой половозрелый мужчина.
Пожарный принимал знаки внимания одобрительно, что-то вдохновенно втирая Марше по ушам. Но тут его окликнули товарищи по команде, которых, видимо, обустройство личной жизни офицера в рабочее время тоже раздражало. С вежливыми извинениями и явным сожалением, которые легко читались по лицу пожарного, он откланялся.
А цветущая Марша поплыла к дому.
Я прошел в прихожую и оперся плечом о дверной косяк, сложив руки на груди.
— Как полезно иметь знакомых пожарных, когда по соседству всё горит. — Мой голос был ровен и спокоен, как Тихий океан в полный штиль. А сам я неподвижен, как статуя Командора безлунной ночью.
— Да, мне бы не повредил такой приятель. — Марша старательно оббивала снег с ботинок. В голосе её слышался прозрачный намёк, что я в качестве приятеля её не интересую.
Это было хоть и ожидаемо, но обидно, и увеличило счет к шутникам, намазавшим меня едким гримом.
— Эта команда вчера приезжала на пожар. — Марша умело игнорировала мои намёки. А может и правда их не замечала. — Но тушить к их приезду было уже нечего. Они благополучно вернулись в часть. А сегодня их заново выгнали на место возгорания. Якобы, это объект культурного наследия. Кто-то из борцов за права афроамериканцев проживал там в начале прошлого столетия. В общем, во избежание дальнейшей бучи и притягивания за уши политических мотивов… — Она сняла вязаную шапочку и встряхнула головой, как нестриженный пудель. — …их послали за однозначным заключением о причине возгорания. И если это не пожар по неосторожности, то назад они могут не возвращаться.
— Да, жизнь пожарных полна опасностей, — посочувствовал я не слишком искренне. — А если без премии оставят, то и лишений. Какими ещё невзгодами он поделился?
Марша на мгновение задумалась, расстегивая пальто, и изобразила на лице мыслительную деятельность:
— Вроде больше ничем.
Что и требовалось доказать: всё остальное время офицер просто зубы сушил и самоутверждался, как альфа-самец перед знойной самочкой.
— Идём, я тебе кофе сварю, — предложил я. В отличие от пожарника я умею работать не только языком, но и руками.
— Зак, ты так щедр в моём доме, что отказаться свыше моих сил! — В голосе хозяйки слышался нескрываемый сарказм, но такой, беззлобный.
Она протиснулась в дверной проем мимо меня, касаясь локтя пушистой шерстью свитера и обдавая облаком легкого восточного аромата с нотками сандала. Это от него меня повело, когда я жарил яичницу. И пошла в кухню той же танцующей походкой, какой направлялась к пожарнику.
Марша откровенно сбивала меня с мысли.
С мыслей.
А мне было, о чем подумать. Вопрос, что делает здесь офицер пожарной службы, оставался без ответа. Если он приехал не добровольно, как я подумал с самого начала, а по требованию начальства, как он сказал Марше, диспозиция несколько менялась…
— Ты кофе пьёшь с сахаром или без? — Я ополаскивал джезву в раковине. — Прости, с молоком не предлагаю.
— Очень разумно с твоей стороны. — Она села за стол и сложила руки перед собой. — Если без молока, то хотя бы с сахаром.
— Хочешь карамельный?
— А ты умеешь?
— Вот попробуешь и скажешь, умею или нет, — усмехнулся я. Я был родом из большой итальянской семьи, а наша бабуля старой закалки даже мысли не
