Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова
— Так. Я на разведку! — К моему огорчению, Марша не допила кофе, а оставила его на столе. А он, между прочим, стынет! Кофе нужно пить горячий!
Надеюсь, она не из тех святотатцев, кто разогревает кофе в микроволновке?
Снова погремев в прихожей, хозяйка дома показалась на уличной дорожке. Она снова натягивала на ходу шапку и запахивала полы пальто. Кажется, если бы можно было натягивать ботинки на ходу, Марша бы так и делала. Она неслась на помощь командиру пожарных. Те, кого она обозвала смешным словом “дурсли”, наседали на капитана с пугающим напором.
Я на минутку отвлекся и взял с полочки средство для кожи, которое ранее принесла хозяйка дома. Кожу действительно нещадно тянуло, и пусть от одного смазывания я не стану красавчиком, как прежде, но может хотя бы не буду так пугать. Когда я вернулся к окну, стало ясно, что маневр Марши удался.
Она приняла огонь на себя.
Теперь парочка штатских набросилась на неё, размахивая руками и явно угрожая. Пожарный пытался влезть, но “дурсли” от него отмахивались, как от надоедливой мухи. Впрочем, Марша тоже их на полном серьёзе не воспринимала — судя по расслабленной позе. Она отгородилась от своих противников сложенными на груди руками и изредка что-то коротко и с улыбкой отвечала, чем ещё больше их бесила.
Коза.
Не знаю, сколько бы это ещё продолжалось, но тут вмешался внешний фактор. Те двое, что занимались разбором завалов, что-то закричали и замахали руками. “Дурсли” оживились, в миг оставили Маршу в покое и, перебивая друг друга, стали что-то втолковывать пожарному. Тот пытался отбиваться. Но, похоже, “бульдозерная” дама намерилась лишить командира любых шансов. Она снова обернулась к Марше и решительно указала ей на дом.
Дом Марши.
Другими словами, выпроводила вон.
И та не стала спорить, что удивительно. Махнула рукой пожарному и своей танцующей походкой пошла, куда послали.
Глава 10. А он настоящий?
Марша
В дом я ввалилась, похрюкивая от едва сдерживаемого смеха, и как только закрыла за собой двери, объявила:
— Детектив Зак Морелли!
Детектив Зак Морелли в этот раз не счел возможным оторваться от окна ради того, чтобы встретить меня с новостями.
А зря, зря — новости были ошеломительными!
И я с удовольствием ошеломила ими выглянувшего из кухни Зака:
— Вы должны немедленно меня арестовать!
Зак — телосложение регбиста, которое даже женская одежда не могла испортить, прозрачная щетка темных волос, узкие босые ступни, мамочки, как он не обморозился еще в моем леднике, — осторожно окинул меня взглядом с головы до ног. Я вспомнила, что так и не разделась, и принялась одновременно снимать верхнюю одежду, стаскивать уличную обувь и ждать-таки какой-нибудь оформленной вербальной реакции на свое заявление.
— Основание?
— Преступное пренебрежение гражданскими обязанностями! Это же я позвонила в Службу спасения. Так вот, я должна была сделать это раньше! Еще раньше!
— Раньше, чем начался пожар? — уточнил Зак.
— Ага! — Я обрадовалась, что он начал понимать, с чем имеет дело и что такое “Дурсли”. — И вообще, наверняка я привечала здесь сомнительных личностей или, как минимум, не сообщила о них в полицию. Так что это я виновата в том, что их дом загорелся, и они будут со мной судиться!
Не выдержав, я опустилась на банкетку, что приткнулась между вешалкой для одежды и зеркалом, и расхохоталась. От души — всхлипывая, вытирая выступившие слезы и даже немного подвывая.
Банкетка, старая и облезлая, как вся обстановка в этом доме, которая досталась мне в наследство от старых хозяев, поскрипывала, протестуя против столь бурного выражения эмоций и непочтительного обращения.
Судя по выражению лица Зака, с “Дурслями” как с явлением он был знаком.
— Докладываю: это соседи.
“Трудно не догадаться”, которое Зак буркнул себе под нос, я проигнорировала. Ведь если бы он хотел что-то мне сказать, он бы это и говорил мне, а не своему носу, верно?
И я продолжила самозабвенно живописать события:
— Сначала эти милые люди орали на пожарных за то, что те поздно приехали и не потушили их дом. Я подошла как раз, когда кто-то из сержантов имел неосторожность напомнить: чтобы пожарная служба своевременно приезжала, она должна своевременно о возгорании узнавать, а мои прекрасные соседи пожарной сигнализацией не озаботились. Соседей немедленно перекосило, и они подняли крик уже на тему коррумпированности пожарного управления, которое приезжает только к тем, кто оплатил дополнительные услуги. Тут перекосило уже пожарных, и капитан Миллер быстренько переключил огонь на меня. Очень, очень приятный человек!
Зак слушал с каменным лицом. Сначала было немного обидно, потому что я отнюдь не обделена талантом рассказчицы, и он мог бы это оценить. Но потом махнула рукой и решила пренебречь неблагодарностью слушателя и получать удовольствие от процесса:
— Он, такой: “А вот и ваша спасительница, мисс Сандерс. Можете поблагодарить ее, именно она вызвала службу спасения!”. Ну тут дурсли мне благодарностей и отсыпали! Теперь, если я не обяжусь возместить все причиненные моими действиями и бездействием убытки, они вызовут полицию, и полиция меня схватит, арестует, бросит в камеру, а потом посадит в тюрьму!
Я вытянула ноги в домашних сапожках, радостно глядя на Зака снизу вверх, — ожидая его реакции как представителя упомянутой полиции.
Нависший надо мной, аки скала, представитель, снисходительно улыбнулся:
— Полиция не сажает в тюрьму.
— Зануда! — И тут же сделал жалобное лицо: — А полиция может сварить мне еще кофе?
Зак от этой просьбы ощутимо подобрел — и это было неожиданно, но приятно.
— Идем. Так что там дальше? Этот капитан, как там его, Миллер, кажется?.. Он что, тебя не спас?
— От чего? — Я искренне изумилась. А потом спохватилась. — А почему ты босиком? Ты, конечно, не женщина и застудить придатки тебе не грозит, но застуженные почки тоже, знаешь ли, не мелкая картошка… Я же выдавала тебе носки?
Зак молчал и отвечать ничего, кажется, не планировал даже под пытками, и я озадачилась:
— Ты что, их съел? Ты моль?
— Не то чтобы в этом случае я был первой молью, от которой они пострадали… И, кстати, по поводу "съел"...
Зак замялся, а до меня дошло, что
