Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

— Как, опять? Мы же только что завтракали!

Тут я вспомнила, что "только что завтракали" я, а не "мы" — это раз. И что Заку, в отличие от меня, на завтрак досталась пустая каша — это два. И немедленно устыдилась.

Зак же только поморщился, досадуя на самого себя:

— Слушай, сам понять не могу, что за чертовщина. Есть хочется постоянно. Даже ночью, когда в меня еда больше не лезла, все равно хотелось жрать!

— Может, это последствие травмы? Стресс, шок... Вот организм и реагирует расстройством пищевого поведения.

Он недовольно поморщился:

— Я же не первый раз получаю ранения, но такого эффекта раньше не было.

Я с умным видом предположила:

— Ну... если тебя и раньше били по голове, то, может, количество просто перешло в качество?

Зак обжег меня возмущенным взглядом, а я торопливо подняла руки в жесте “сдаюсь, сдаюсь!”. Произнесла извиняющимся тоном:

— Шутка! Но, может, тебе бы все же в больницу?..

В этот раз взгляд мне достался уперто-несогласный. Я неодобрительно поджала губы, но признала:

— Ладно. Твое здоровье — твоя ответственность, тебе и решать.

Зак кивнул. И предложил:

— Я бы что-нибудь приготовил. Если ты не против.

Ха-ха! Наивный.

— Зак. Ты же ночью все тут обшарил и сам видел, что с едой у меня не очень. И с готовкой, если честно, еще хуже… Хотя где-то в шкафчиках были консервы, паста и какая-то крупа.

— Так. — Он нахмурил едва наметившиеся брови. — Я варю кофе, ты — рассказываешь дальше. С едой разберемся потом. Но, если ты не против, я бы все же попробовал что-то сообразить.

— Да на здоровье! — Я беспечно пожала плечами, опускаясь на свое любимое место. — Так вот! Каюсь, я, кажется, немного подлила масла в огонь праведного соседского гнева. И если они не станут продавать участок, мне придется иметь дело с их неодобрительно-презрительными взглядами до конца жизни. Не знаю, как я смогу это пережить. Но зато я выяснила, что у них не было не только пожарной сигнализации, но и страховки. И предков-борцов за права темнокожих, представь себе, не было тоже.

Зак, возившийся с джезвой, сахаром и кофе, оглянулся. И взгляд у него стал… нет, наверняка он не врет и действительно детектив: очень характерный взгляд, цепкий, острый.

— Что-то еще выяснить удалось?

— Почти ничего. Ну, разве то, что они вообще узнали о пожаре только сегодня. Им сообщили вот буквально полчаса назад, и они сразу примчались выяснять, что с их имуществом. Я честно собиралась потрясти их на информацию еще немного, глядишь, что-то и вывалилось бы, но тут парни как раз наткнулись на тайник — и угадай, что в нем было?

И напряглась. Просто потому что увидела, как закаменела спина моего гостя.

— Золото?

Откуда он знает, черт возьми?!

Зак говорил очень ровным тоном, и я, кажется, поняла одну закономерность: чем спокойнее он говорит и выглядит, тем больше эмоций в данный момент испытывает.

Я сама не смогла бы объяснить, откуда возникла эта убежденность, но, прислушавшись к себе, осознала, что почти не сомневаюсь: так и есть.

— Я так поняла, мне не удалось сделать сюрприз, да?

Мне не удалось — а вот у него сюрприз получился на славу.

Но загнав свое беспокойство куда подальше, я продолжила трепаться беспечным тоном:

— Ну да, пожарные нашли тайник с золотом. Я одним глазком успела взглянуть на находку, а потом гостеприимные хозяева быстренько выставили меня за порог. Вернее, за границы частной собственности. Когда я уходила, они как раз вопили, что это их пропавшее наследство, осталось то ли от прабабушки по линии миссис Дурсль, то ли от сумасшедшего дядюшки по линии мистера Дурсля. Но это точно их имущество, они его в лицо узнают!

Зак оглянулся. Вздохнул, и, перелив отстоявшийся кофе из джезвы в кружку, принес и поставил его передо мной.

Сам сел напротив, внимательно меня изучая.

Кажется, моя показная легкость его не обманула. Наблюдая за тем, как я делаю первый, самый вкусный глоток сладкого, крепкого кофе с карамельным ароматом, он заговорил, медленно и аккуратно подбирая слова:

— Мне кажется, я видел его перед тем, как в меня… на меня напали. Золото, я имею в виду. Оно лежало на столе, но не грудой, а так… Разложено. Как в витрине ювелирного. И если это то золото, о котором я думаю, — твои Дурсли зря поспешили поднять крик, что это их ценности. Ответственность за дачу ложных показаний бьет и по бюджету, и по репутации. А каждая вещь с того стола прошла по ориентировкам и спискам похищенного с мест преступлений.

— М-м-м! — протестующе отозвалась я. Закончила начатый глоток и пояснила Заку свою мысль: — Насчет ответственности — это вряд ли. Я же говорю, что успела сунуть нос, пока меня не выперли. Там был сплавившийся воедино неопознаваемый золотой ком с частицами грязи, угля и Хепер знает, чего еще.

И это еще одна странность в добавок ко многим другим, что уже нашлись в этом деле. И я, кстати, собиралась Заку на нее указать, потому что уже почти поверила, что он — полицейский, но… но теперь я снова не знала, кто он и что он.

Зак, задумчивый и хмурый, рассматривал стол перед собой. Я тоже посмотрела: стол как стол. Старый, массивный. Обшарпанный, но добротный. Было бы на что смотреть.

— Хепер?

— А? — Я вскинулась, выныривая из упаднических мыслей.

— Ты сказала “Хепер знает, чего еще”. Это кто?

Э-э-э… то есть, других вопросов у него не нашлось? Я дернула плечом:

— А! Так Древнем Египте называли скарабея, которого почитали как хранителя сокровищ, символ богатства и процветания. Он же и за успехи в делах отвечал, и за уверенность в себе, и солнце по небу катал, и… — Господи, куда меня несет? — Слушай, какая разница, а? Ты не находишь, что есть вопросы поважнее, Зак?

— Например? — Снова то самое его спокойствие, за которым ни черта не разберешь, что собеседник на самом деле думает и чувствует, и которое заставляет меня подобраться.

— Например — кто ты такой?

Взгляд — глаза в глаза. Я вдруг поняла, что расслабилась. Что все это время рядом со мной мог находиться преступник и даже убийца. И словно весь стресс и всё напряжение