Не мужик - огонь! - Светлана Нарватова

Зак

Марша подавилась глазуньей и закашлялась. Надо было зайти издалека, как-то подготовить девушку... Но для этого нужно было думать.

В идеале — головой.

Но с самого момента пробуждения её перевешивало кое-что другое.

— Запить дать? Водички? Молоко? Сок? Коньяк? — проявил я тактичность.

— Ты издеваешься?! Или надеешься, что со второго раза я точно захлебнусь? С гарантией? — У Марши была очень живая мимика. По её лицу читалось, что в данный момент она от всей души желает мне самой что ни есть мучительной смерти.

Например, в виде закапывания в саркофаге с пёсьими мухами.

Я понятия не имел, что это за мухи, но сердцем чувствовал, что не хотел бы оказаться с ними в одном месте. Особенно, в саркофаге. Хотя и просто в саркофаг мне тоже не хотелось, если честно. Марша, если не врет и правда египтолог, может поделиться подробностями. Правда, я не был уверен, что хочу их знать.

Откашлявшись и всё же попив воды, она успокоилась, и краснота стала сходить с её лица.

— Так кто ты такой, и почему я должна захотеть оставить тебя в своем доме?

Это была вторая проблема: с какой стороны зайти, чтобы убедить хозяйку не поднимать шуму, и при этом — не сболтнуть лишнего?

— Я — детектив Закери Морелли, полицейское управление Эверджейла, отдел расследований грабежей.

— Прекрасно! — всплеснула руками моя темпераментная собеседница. — И какая же связь, детектив Зак Морелли, между тобой и моим домом?

На её лице читалось: “Ну-с, что ещё вы соврете?”

Да я бы и рад, но у меня серьезные проблемы с воображением, и хоть сколько-нибудь правдоподобно врать у меня никогда не получалось.

— Думаю, ты в курсе, что в городе идёт волна ограблений. Воруют драгоценности. — Можно замять дело в прессе. Но удержать в узде сплетни никому не по силам. В итоге среди жителей никто ничего толком не знал, но все что-то где-то слышали.

Марша ожидаемо кивнула.

— Я расследую это дело. Точнее, не только я, практически весь отдел только тем и занят последние полгода. Но у меня есть своя версия происходящего. И она кое-кому не по вкусу.

— Да что ты говоришь! — не скрывая сарказма, отреагировала Марша. А никто и не ждал другой реакции!

— Я считаю, что в деле замешан кто-то из управления, причем, на очень высоком уровне.

И это не всё. Я был твёрдо убеждён, что в городе орудует не только организованная преступная группировка, но ещё и серийный убийца. Даже одного: ОПГ или маньяка, было достаточно, чтобы делом занялись федералы.

Но кто-то в управлении упорно задвигал любые мои попытки указать — даже намекнуть вслух, — на характерные черты преступлений. И, разумеется, я не собирался делиться всем этим со случайной и весьма подозрительной знакомой. Поэтому намеревался обойтись малой кровью.

— И этому кому-то мои предположения очень не нравятся. Последнее, что я помню: я получил наводку. Точнее, письмо, в котором прямо указывалось, куда мне нужно поехать, чтобы получить сведения по этому делу.

— От кого?

Я пожал плечами:

— Ни от кого. Анонимное письмо, которое само по себе материализовалось у меня на столе.

— И ты хочешь сказать, что поехал туда один? — Между слов читалось: “Ты правда такой идиот или делаешь вид?”.

— Марша, я в той ситуации, когда любая информация может помочь сдвинуться с мертвой точки. Я понимал, что с высокой вероятностью мне угрожает опасность, но зачастую даже то, как устроена ловушка, может многое рассказать о преступниках. Не говоря уже о том, что пусть небольшой, но существовал шанс, что на месте я бы нашёл свидетеля или улику…

— И что ты нашёл? — Губы Марши скептически скривились. Ну конечно, другие всегда знают лучше, как надо было. Со стороны всегда всё просто: раз, раз, — и вот будь они на твоем месте, у них бы точно получилось!

Но почему-то никто не хотел быть на моем месте.

Я и сам на нём быть не хотел.

— Марша, я не очень отчетливо помню, что со мною было, когда я приехал по указанному адресу…

— А по какому адресу ты приехал? — прервала меня хозяйка дома.

— Лейк-Стоун, Пайн‑стрит, дом семнадцать.

— М-м-м, — с видом “ну всё понятно” промычала Марша. Могла бы со мной поделиться, мне вот ничего понятно не было! — Так что, говоришь, ты там нашёл?

— Меня там поджидали. Я не видел, кто это был. Но меня ударили сзади. — Это был предел моих способностей ко лжи. Но правда, которую я помнил: что мне пробили пулей грудь навылет, а сейчас я как ни в чем не бывало скачу бизоном, — была куда менее правдобна, чем моё враньё. — Следующее, что я помню: я в гриме на голое тело жру твою курицу, и тут появляешься ты.

— А когда это было? Когда ты поехал по этому адресу?

— Двадцать третье ноября, был четверг. А сегодня?

— А сегодня двадцать четвертое ноября, пятница. И ты находишься по адресу Лейк-Стоун, Пайн‑стрит, дом девятнадцать.

— Да ладно! Двадцать третьего не было снега, и не обещали! И поблизости нет ничего, что было бы похоже на тот дом, куда я заходил!

— Так его и нет больше. Он сгорел. Вчера. Именно на пожарище я видела обгорелый труп с этим браслетом!

— Загримированное тело без сознания с этим браслетом! — возразил я.

— Зак, кому и зачем нужно было гримировать тебя и бросать рядом с пожарищем, а потом тащить тебя в мой дом? Почему тебя не убили? Это же проще. — Она замолчала. — Не знаю. Я б убила...

Наверное, очень многое отразилось на моем лице, потому что она возмутилась:

— Что?! Это же действительно проще! Кстати, я так и не поняла, каким образом ты здесь оказался? Я проверила — все двери были закрыты!

— В принципе, если сильно не задумываться, то у всего есть объяснение. Например, загримировать меня могли, чтобы запугать. А двери вполне могли быть закрыты, если я пришел к тебе сам, — и они закрываются изнутри. Но, боюсь, я был не в состоянии. Или, как минимум, сильно не в себе.

— Ладно. Ладно! — повторила Марша. — Предположим. Но почему ты решил отсидеться здесь, вместо того чтобы продолжить свою непримиримую борьбу со злом?

— Не хочу