Край неба - Марк Дж. Грегсон

это только что приготовил, дерьмо ты крачье! – рычит Громила.

– Не переживай, – отвечает Себастьян. – Мне нужно сообщить кое-что важное.

– А, ну ладно. Мне от этого, конечно же, легче.

Себастьян встает у края стола, глядя на всех сверху вниз, демонстрируя жетон капитана:

– Конрад добыл вам полное очко. Такая поразительная храбрость заслуживает поощрения. Но стал бы он сегодня вашим капитаном, узнай вы обо всех его поступках?

– Хватит уже говорить загадками, – перебиваю. – Выкладывай уже, что там придумал.

– Верно подмечено, – соглашается Себастьян и оглядывает команду. – Все видели, как я упал, как отскочил от оградки. Вот только никто не видел, как Конрад ударил меня ногой по лицу, сбросил с себя.

Повисает молчание. Некоторые оборачиваются ко мне, но смотрит Себастьян на Брайс. Он улыбается ей. Наш квартирмейстер была у перил вместе с нами. Могла бы выступить в мою защиту, но вместо этого опускает свои синие глаза, поджав губы.

Не к добру это.

– Серьезное обвинение, Себастьян, – произносит наконец Родерик. – За такое Конрад может и перед цеховым трибуналом предстать. Если есть доказательства. – Он внимательно всматривается в его лицо. – Синяков что-то не видно…

– Мне давали лекарство, дорогой Родерик, лекарство! – подчеркивает Себастьян. – Ученый, что ухаживал за мной, может все подтвердить.

– Я не видел, что произошло, – тихо произносит стоящий в углу Элдон, – но после падения Себастьяна Конрад признался мне, что это была «его ошибка».

У Китон отвисает челюсть.

Слышится ропот.

– И? – требовательно произносит Громила. – Какое нам дело, даже если он правда пытался убить Себастьяна?

– Бедный Громила, – говорит Себастьян. – Твой мелкий мозг так и не усвоил, что в цехе Охоты насилие запрещено.

Громила отвечает ему сердитым взглядом.

– Конрад теперь капитан. Он вернул нас в строй. И он не какой-то там слюнтявый червяк. – Смотрит на Себастьяна как на кусок гнилого мяса. – А теперь слезай, к черту, со стола, пока я сам тебя не снял.

Себастьян садится прямо на роллы.

Громила стискивает кулаки, но ничего не предпринимает.

– Капитан должен быть человеком чести, – говорит Элдон. – Он – лицо команды. И если наш капитан лжец, то, выходит, все мы лжецы. Или дураки. И то и то очень плохо.

– Ой, прости, – язвительно отзывается Громила, – ты какуюто ерунду сморозил? С каких это пор Себастьян у нас человек чести? Дурак ты надутый, Элдон. Веришь всему подряд, кроме того, что Себастьян – мелкий врунишка. Конрад – наш самый большой шанс победить в Состязании.

– Громила, – предупреждает Элдон, – я штурман этого корабля, третий по старшинству. Приказываю следить за речью. А если не можешь, то, вероятно, тебе стоит покинуть дискуссию.

– Сможешь подвинуть меня, – нависает Громила над ним, – тогда уйду.

Себастьян смеется:

– С каких пор Громила, некогда из Атвудов, прогнулся под Урвина?

Тут Громила не выдерживает. Яростно выпучив глаза, надвигается на Себастьяна:

– Заговоришь со мной так еще раз, и я тебе пальцы переломаю. По одному.

– Как всегда, одни угрозы, – скучающе произносит Себастьян. – Неудивительно, что капитан из тебя паршивый. – Он делает паузу. – Прости, не к месту вспомнил. – Протягивает руку. – Мир?

У Громилы вид такой, будто он скорее провлона поцелует.

– Потом не говорите, что я не пытался, – бормочет Себастьян и снова обращается к команде: – В общем, все мы знаем, что Конрад убил Пэйшенс, просто доказательств у нас не было. Зато теперь…

– Довольно! – с жаром обрываю его. – Я не убивал Пэйшенс. И тебя пытался спасти. Просто когда у меня не вышло, винил себя, пытался утешить Элдона. А теперь он искажает мои слова. Эти обвинения смехотворны.

– Смехотворны или нет, – говорит Элдон, – но они очень серьезны.

– Это если бы у вас имелись хоть какие-то доказательства.

Себастьян скалится, наслаждаясь тем, что сумел втянуть меня в спор. Теперь я вынужден играть по его правилам.

– Беда Конрада в том, что он ради своей цели хоть на край неба последует. Предаст, причинит боль, обманет.

Я облизываю зубы. С меня довольно этого мелкого… змея. Я сыт по горло его крачьей чушью. Он словно вонзил мне нож в ребра и крутит его.

– Себастьян, – угрожающе произношу я, – ответь, ты улыбался, когда парализовал Саманту?

Элдон замирает. Как и все в помещении.

Себастьян растерянно смеется.

– Ну, и кто теперь кидается абсурдными обвинениями, Конрад? – Он оглядывает остальных. – Капитан отвлекает вас. Позвольте рассказать вам кое-что, что сообщила мне мастер Коко. Когда наш благородный Конрад столь доблестно спрыгнул с корабля, точно какой-нибудь герой древних баллад, и устремился следом за горгантавном, никто из вас не задался вопросом: как он вообще полетел? Он поставил под угрозу все наши жизни. Обокрал нас, как какой-нибудь мелкий вор. Каждую ночь, выходя «драить» палубу, он резал паруса нашей последней спасательной шлюпки.

Тишина.

– Это правда, Конрад? – спрашивает Китон. – То…

– Вы что все тут, разума лишились? – орет Громила. – Конрад рисковал нашими жизнями? Что с того? Эта игра так устроена. Каждый день Состязания – это риск. И знаете, что еще? Своим поступком он, наоборот, спас наши души.

Себастьян продолжает:

– Устроим новое голосование.

Некоторые оглядываются на меня. Каждый новый капитан получает недельный иммунитет, но какой смысл ждать, если мне и так известно: бунт точно будет.

– Ладно, – говорю, потирая лоб. – Голосуйте.

Родерик поднимает на меня ошеломленный взгляд. Я принял ужасное решение, но лучше уж поскорее разобраться с этим фарсом и приступить к охоте.

Себастьян возбужденно потирает ручонки.

– Кого предлагаешь? – спрашивает его Китон. – Себя?

– Нет, – сверкает он глазами. – Не себя.

И, пока все смотрят на Элдона, у меня по спине словно пробегает паук. Я знаю, кого он предложит. Кого-то, кого он потом сможет с легкостью свергнуть. Того, кто всецело в его власти.

Еле сдерживая смех, Себастьян произносит:

– Я предлагаю сделать новым капитаном Брайс из Дэймонов.

Глава 28

– Второй голос, – говорит Элдон.

Брайс во все глаза смотрит на Себастьяна. Ожидает увидеть на его лице улыбку или хоть что-то, что выдало бы шутку. Однако Себастьян едва заметно кивает, словно в знак искреннего уважения. Разумеется, Брайс соглашается. Да и какой у нее выбор? Я пристально смотрю на разделившуюся команду. Пока что против меня три голоса.

– Ну же, давайте, – обращается Себастьян к оставшимся. – Выбирайте честного лидера.

– Я голосую за Конрада, – говорит Громила, скрестив на груди руки.

Как странно, что в этой грызне мой самый преданный защитник – тот, с кем мы всю жизнь соперничали. Теперь-то я отчетливо понимаю, что имел в виду Громила, обещая мне «могущественного союзника».

Родерик хочет что-то сказать, но Себастьян перебивает:

– Прежде чем ты слепо проголосуешь, мастер-канонир, тебе