Янтарная искра - Айза Таллер

– Еще бы, – хмыкнула княжна. – Рагнар посвятил меня в свой план. И, честно говоря, я рада, что я не ошиблась в тебе.

Вошедшие в зал Бранд с женой заняли место за столом. Я заметила статного среброволосого мужчину рядом с ними.

– Это лорд Стерн, – пояснила Фрейя. – Отец Эстель. Давний друг нашего отца.

– Эстель тоже входит в совет?

– Формально – да. Но иногда мне кажется, что она появляется здесь только чтобы выгулять новые платья и драгоценности. Лорд Бранд, ее супруг, – один из богатейших людей княжества, он владеет несколькими алмазными шахтами.

– Удобный брак, – заметила я.

– О да, – усмехнулась Фрейя. – Только вот Бранд не выглядит счастливым мужем. Что неудивительно рядом с такой ядовитой змеей. Хвала всем богам, что мой брат избавлен от необходимости жениться на ней. Хотя, конечно, двадцать лет назад она такой не была.

Я искоса посмотрела на Рагнара. Он сделал вид, что не заметил выпада своей сестры касательно своей несостоявшейся женитьбы. Мне было любопытно, любили ли они с Эстель друг друга, но момент для вопросов был вовсе неподходящим.

Дверь распахнулась. В сопровождении двух гвардейцев – один из них, конечно же, был Адриан – в зал вошли Лисандер Реон и Селина. Жрица двигалась беззвучно, словно плыла над полом, и в ее шаге чувствовалась почти театральная грация. Поступь Лисандера, напротив, была твердой: каблуки его сапог гулко звенели на каменном полу.

Голоса тут же смолкли, как по команде. Все взгляды обратились к вошедшим, но ни Селина, ни Лисандер не придавали этому ни малейшего значения. Они неспешно направились к своим местам за столом.

Гвардейцы остановились позади, заняв позицию охраны.

Взгляд Адриана скользнул по мне, задержавшись на платье. От меня не укрылось то, как он едва заметно приподнял брови и укоризненно покачал головой, отметив цвета и символику Фростхейма.

Князь Йорген вошел в Виндхеймар последним, без сопровождения, в тишине, как снегопад в самую глухую ночь. Высокий, прямой, с холодным взглядом человека, привыкшего вершить судьбы.

У меня перехватило дыхание. Я вспомнила его слова на балу – о верности, о крови, о последствиях. Под этим внимательным, тяжелым взглядом вновь стало неуютно: казалось, он видит меня насквозь, читает мои сомнения, тревоги и противоречия. По позвоночнику пробежал тревожный холодок.

– Сядь здесь, – Рагнар подбородком указал на один из стульев у стены, позади его места. – Не дрожи, пламя мое. Если что-то пойдет не так, просто позови меня через нашу связь. Я услышу.

С этими словами Рагнар и Фрейя заняли свои места за столом – по правую и левую руку от Йоргена. Я отметила, что два кресла пустовало – видимо, не все члены совета сочли необходимым присутствовать на переговорах. Рагнар упомянул, что леди Астории – командора северных рубежей скорее всего не будет.

Спустя несколько напряженных минут переговоры начались. Лисандер взял слово:

– Благодарю за радушный прием, Ваша Светлость. Мы надеемся, что эти обсуждения позволят нам избежать недоразумений, столь пагубных для двух великих держав.

– Оставьте ваши любезности для приемов в Арканоре, – Йорген поднял руку, бесцеремонно прерывая Реона. – Вы называете недоразумением то, что моего наследника держали в цепях двадцать лет. Я хочу услышать внятный ответ: почему это произошло? И кто за это ответит?

Рагнар подался вперед. Я отметила, что на его лице не дрогнул ни один мускул:

– Быть может, жрица Селина расскажет нам, как в Империи выглядят “недоразумения”?

Селина склонила голову набок:

– Вы на что-то намекаете, наследный князь?

– О нет, я не намекаю. Я говорю прямо: ваши жрицы удерживали меня в плену двадцать лет. Двадцать лет в кандалах из синкайской стали. Двадцать лет вы и ваши сестры пытались вытащить из меня силу дракона. – он смотрел прямо в глаза Селины, не мигая. – Если это – недоразумение, то боюсь представить, как в вашей интерпретации выглядит преднамеренная жестокость.

Рагнар говорил удивительно ровно. Но под маской спокойствия, наша связь пульсировала от холодного, едва сдерживаемого гнева, глухой боли, годами выжженного в костях одиночества и молчаливой ненависти.

Я была уверена, если бы он мог – он бы разорвал голыми руками и Лисендера и Селину и остальных жриц и гвардейцев, глазом не моргнув и сам того не заметив.

Никогда прежде я не чувствовала его эмоции так явно. Я с силой вдавила обгрызенные ногти в ладонь, пытаясь удержаться в реальности и не утонуть в сплаве чужого страдания и ненависти.

Фрейя мельком взглянула на брата, должно быть, пытаясь угадать его чувства.

– Храм Элиоры никогда не одобрял насилия. Мы, жрицы, служим свету. И защищаем нашу империю от Теней. И если кто-либо из наших сестер… действительно нарушил обет, – Селина выдержала паузу. – это станет предметом внутреннего разбирательства.

– Внутреннее разбирательство? – Фрейя привстала, опираясь руками на стол. Ее голос звенел от ледяной чеканной ярости – Вы сейчас серьезно? Мой брат провел двадцать лет в цепях. Двадцать лет, Селина. В темноте, в одиночестве – и вы говорите о внутреннем разбирательстве?

– Эмоции – плохой советник в таких делах, Ваша Светлость. Насколько мне известно, – добавил Лисендер, мягко склоняя голову. – Долгие годы заточения способны оставить на сознании незримые шрамы. Бывает, что разум, подвергшийся столь жестокому давлению, искажает истину, подменяя ее призраками боли и отчаяния. Быть может, наследный князь стал жертвой не чьей-то злой воли, а собственной памяти?

– Какая любезность, лорд Реон, – прошипела Фрейя. – Вы только что назвали моего брата сумасшедшим – и сделали это так красиво, что, пожалуй, стоит вам аплодировать.

– Оставь, Фрейя, – Рагнар лениво махнул рукой сестре. – Оборачивать истину в обертку лжи – это традиция Империи?

Длинные пальцы Лисендера замерли на деревянной поверхности стола:

– Истина, Ваша Светлость, понятие многогранное, – сказал он с тонкой улыбкой. – Вам ли это не знать?

Фрейя приготовилась возразить, но Вингард, сидевший рядом с ней, накрыл ее ладонь своей в успокаивающем жесте.

Богиня, мне казалось, что если Лисендер скажет еще хоть слово – Рагнар размажет его по стенке прямо на глазах у всех. Адриан стоял позади него, натянутый, будто струна, и держал руку слишком близко к эфесу меча – на случай, если придется действовать.

– Простите, но я должен вмешаться, – раздался спокойный голос Бранда. – Мы здесь не ради философской дискуссии о природе истины. Мы обсуждаем конкретный инцидент: незаконное удержание наследника Фростхейма. Если Империя готова признать факт и обсудить последствия, мы вас слушаем. Если же вы продолжите отрицать очевидное – возможно, наш диалог теряет смысл.

– Разумеется, если бы у вас имелись достоверные показания хотя бы одного свидетеля, – язвительно усмехнулся Лисендер. – тогда, быть может, у