Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев

берберийских кочевников Гамеда Наварро, а тот не пожелал явиться без своих телохранителей. Поэтому во дворце ожидали целую делегацию. Берберийские кочевники славились своей отчаянностью и вспыльчивостью, поэтому Мафусаил и гонял своих солдат с самого утра, чтобы они постоянно находились в состоянии боевой готовности и не теряли бдительности.

Отношения Всевелдора Первого и Гамеда Наварро давно уже оставляли желать лучшего. Кочевники так и не признали нового императора, узурпировавшего трон. Они уважали старого короля Ипполита, хоть и постоянно с ним ссорились. Тяга к ругани и дракам была у них в крови. Однако после потасовки они всегда мирились и устраивали совместные дружеские гуляния. А император Всевелдор захватил власть так вероломно, при этом уничтожив почти всех прежних обитателей королевского дворца, что кочевники не могли ему этого простить.

Берберийские кочевники так и не признали новую власть, закрыли границы между своими землями и империей Всевелдора Первого. На протяжении последних двенадцати лет они отказывались подчиняться новым правителям и не платили налоги в казну. И императору приходилось мириться с этим, ведь кочевники были очень воинственным народом. К тому же их численность намного превышала количество солдат в армии Всевелдора, поэтому ссориться с ними было нежелательно.

Всевелдор много раз приглашал Гамеда Наварро для задушевного разговора, и вот наконец тот согласился.

В назначенный час Всевелдор Первый с важным видом восседал на своем высоком золотом троне, богато инкрустированном драгоценными камнями, в парадной королевской мантии – багровой, с пышным белым меховым воротником, – в золотой короне, с тяжелым скипетром в руках. Всевелдор Первый имел почти двухметровый рост и поистине богатырское телосложение. Его тело бугрилось мощными мышцами. Голова императора была наголо обрита и блестела в свете хрустальных люстр, а под его носом топорщились пышные седые усы.

По правую руку от верховного правителя сидела миледи Лионелла Меруан Эсселит, его первый министр. Кресло ее было чуть ниже и не так богато украшено. Сегодня миледи облачилась в длинное темно-красное платье, отороченное черным мехом, а пышные волосы распустила по плечам. Под рукой Лионеллы стоял ее рунный посох. По черному дереву, покрытому древними рунами, то и дело пробегали красные искорки.

По другую сторону от императора Всевелдора Первого расположился его второй министр, барон Аурелий Эхо, уродливый толстый старик с длинными седыми волосами, внешне чем-то напоминающий жабу. Эхо нарядился в длинное золотое одеяние, туго обтягивающее его выпирающий живот. Маленькие глазки барона Эхо заплыли от жира, его одутловатое лицо покрывали глубокие оспины. И без того неприятный тип, Аурелий Эхо обладал отвратительной привычкой постоянно причмокивать и облизывать свои толстые губы.

Двери тронного зала распахнулись, и в помещение вошел Мафусаил Покотыло.

– Король берберийских кочевников Гамед Наварро и его свита! – торжественно провозгласил он.

– Проси, – кивнул ему император Всевелдор.

Мафусаил поклонился и молча вышел.

Минуту спустя в тронном зале появились берберийские кочевники.

Их предводитель Гамед Наварро оказался рослым и крепким мужчиной средних лет. Его длинные огненно-рыжие волосы были зачесаны назад и заплетены в несколько толстых косичек, широкая борода спадала на грудь. Позади короля двигалось еще шесть человек, таких же здоровенных, как и он сам. Лишь один отличался от остальных – юноша лет шестнадцати, высокий и стройный, тоже довольно крепкий, но не такого мощного телосложения, как его спутники. Одежда короля Гамеда и его телохранителей была сшита из шкур и лоскутов кожи. На плечах гостей также лежали шкуры животных, заменяющие им плащи.

Миледи Лионелла, окинув их взглядом, едва заметно поморщилась.

– Проклятые дикари, – чуть слышно сказала она.

Услышав это, барон Эхо злобно ухмыльнулся.

Гамед Наварро вышел вперед и слегка склонил голову. По правилам дворцового этикета, всякий посетитель, представший перед императором, независимо от ранга и положения, должен был низко поклониться. Но берберийские кочевники, похоже, не собирались подчиняться законам.

– Приветствую тебя, король Гамед, – снисходительно произнес Всевелдор Первый. – Рад, что ты наконец согласился почтить нас своим присутствием.

– Только для того, – хмуро проговорил Гамед, – чтобы раз и навсегда обо всем с тобой договориться, Всевелдор. И чтобы ты больше не посылал к нам своих гонцов и сборщиков податей!

– Договориться? – Император Всевелдор хищно усмехнулся. – Рад это слышать! Нам давно следовало все обсудить, король Гамед. Двенадцать лет я занимаю трон этой страны, и только сейчас ты соизволил приехать ко мне на аудиенцию. Это было просто невежливо с твоей стороны.

Юноша, стоявший рядом с Гамедом, бросал пристальные взгляды исподлобья на выстроившихся вдоль стен тронного зала придворных. Он изучал обмундирование дворцовых стражников, одеяния богатых вельмож, наряды жеманных придворных фрейлин. Но больше всего его заинтересовало оружие стражи – их сабли, револьверы и алебарды.

– Невежливо? Ты узурпатор, Всевелдор, – с презрением сказал Гамед Наварро. – Ты захватил этот трон силой, поэтому мы никогда не будем преклоняться перед тобой.

– Я и не прошу особого преклонения, – сказал Всевелдор Первый. – Вы – невоспитанные варвары, что с вас взять? Однако все народы этой огромной империи платят налоги в мою казну. Все, кроме твоих берберийских кочевников. Это сильно мне не нравится! Давай договоримся, король Гамед. Я немного снижу налог специально для твоих людей. Но они будут платить в императорскую казну, как и все остальные жители этой страны.

– Нет, – покачал головой Гамед. – Мы не платили прежнему королю Ипполиту и не собираемся платить тебе. Кочевники всегда были свободным народом. Наша страна Берберия – это одна большая степь и озера, мы ведем кочевой образ жизни и постоянно передвигаемся с одного места на другое. Мы разводим лошадей, коз и баранов и живем за счет торговли с другими странами. С чего бы нам платить кому-то, кто абсолютно ничего для нас не сделал?

– Но я император! – разозлился Всевелдор Первый.

– И что с того? – рассмеялся Гамед Наварро. – Правь своими подданными. Мы к ним, к счастью, не относимся.

Император начал багроветь. Барон Эхо, увидев это, беспокойно заерзал в кресле. Он хорошо знал, как страшен Всевелдор в гневе. Лионелла Меруан Эсселит сидела с непроницаемым лицом, будто ее ничто не волновало.

– Я терпел ваши выходки двенадцать лет, – взорвался император. – Но мое терпение не безгранично!

– Это мы терпели тебя двенадцать лет! – воскликнул вдруг юноша из свиты короля кочевников. Всевелдор Первый вытаращил глаза. – Мы и все народы твоей страны. Но так не будет продолжаться вечно. Рано или поздно ты за все ответишь.

– А вот это уже интересно, – оскалила зубы в усмешке миледи Лионелла. – Какой прыткий молодой человек!

Гамед Наварро одернул юношу, заставив того умолкнуть.

– Спокойно, Рекс, – глухо проговорил он. – Мы здесь не для того, чтобы кричать, будто базарные торговки в день ярмарки.