Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев
– Детишки? – не поняла Марта. – О каких еще детях идет речь?
– Дарина возьмет с собой двух приятелей из сиротского приюта.
– Час от часу не легче, – вздохнула Марта Грегуар Эсселит. – Конечно, книга с заклинаниями Амалии и мне бы пригодилась, но рисковать ради нее детскими жизнями… Придется ждать вестей от твоего Акация, а потом отправляться в подземелье вместе с Дариной. И молись всем своим кошачьим богам, чтобы с ней ничего не случилось, брат Пафнутий! А иначе я оторву тебе твой и без того короткий хвост.
Предводитель Братства говорящих котов представил себе эту картину и нервно сглотнул.
Глава восемнадцатая, в которой Пима и Дормидонт куют новый ключ
Пигмалион и Дарина пришли в кузницу Дормидонта Эклектия. Кузнец выглядел несколько помятым, видать, вчерашняя вечеринка у кладбищенского сторожа Казимира затянулась до самого утра. Даже вечно торчащие во все стороны волосы кузнеца казались сегодня какими-то поникшими.
Тем не менее Дормидонт, в неизменных очках и кожаном фартуке, сидел на крыльце. В руках он держал кружку холодного кваса и периодически к ней прикладывался, а иногда прижимал ее к голове. Дарина и Пима вежливо с ним поздоровались, и Дормидонт вяло отсалютовал им кружкой.
Пима показал ему кусок воска с оттиском замочной скважины.
– Дядя Дормидонт, ты можешь сделать нам вот такой ключ? – спросил он.
– Откуда это у вас? – удивился старик.
– Это слепок с замка от входной двери дома на старом кладбище, – сообщил Пима.
– Так вы все-таки туда сходили? – усмехнулся Дормидонт Эклектий.
– Конечно сходили, – сказала Дарина. – Решили не откладывать. К тому же сегодня ты вряд ли туда пошел бы.
– Это точно, – смущенно согласился Дормидонт. – Лучше бы я вчера пошел с вами, чем к этому старому дурню Казимиру. От его ночного какао меня до сих пор мутит. И коленки не гнутся, руки дрожат, да и голова слегка побаливает.
– Какао по ночам до добра не доведет, – назидательно изрекла Дарина.
– Золотые слова, – согласился с ней Дормидонт.
– А ключ-то для нас сможешь сделать? – снова спросил Пима.
– А он вам так срочно нужен? – неохотно поинтересовался кузнец.
– Конечно! – воскликнула Дарина. – Мы только ради этого сюда и пришли.
Дормидонт Эклектий недовольно поморщился от ее звонкого голоса.
– Такая тонкая, ювелирная работа, – сказал он, разглядывая восковой слепок. – Я и на свежую голову в последнее время за такое не берусь… Глаза уже не те.
– Ну пожалуйста! – взмолились ребята.
– Ладно, – не выдержал кузнец Дормидонт. Он поставил кружку на крыльцо. – Давайте заходите внутрь, сейчас что-нибудь придумаем.
Пигмалион и Дарина вошли в кузницу. Дормидонт Эклектий нацепил на нос очки, линзы которых были в три раза толще, чем он носил обычно, и приступил к работе. Подбросил в печь поленьев и заставил Пиму раздувать огонь, а сам приготовил в специальной чашке гипсовый раствор, аккуратно заполнил им оттиск, затем дождался, когда гипс засохнет, и извлек его наружу.
Дарина увидела в его руках маленький гипсовый ключик.
– Образец готов! – радостно объявил кузнец Дормидонт. – Теперь осталось по его подобию выковать ключ. А это самое сложное…
Пима уже вовсю подбрасывал в очаг уголь, все сильнее разжигая огонь в печи. Дарину заставили качать кузнечные мехи, чтобы раздувать тлеющие угли. Она ухватилась за длинную рукоять и начала с усилием раскачивать ее вверх и вниз. Старый механизм поддавался с громким скрежетом.
– И сколько мне их так качать? – спросила Дарина.
– Пока руки не отсохнут, – со знанием дела сказал Пигмалион.
– Значит, уже недолго осталось! – обрадовалась Дарина.
Дормидонт Эклектий взял в руки длинные клещи, вытащил из печи раскаленную докрасна железную болванку и положил ее на чугунную наковальню. Его руки тряслись, болванка то и дело ездила по поверхности наковальни.
– Дрожь в руках еще не прошла, значит, ковать придется тебе, – сказал он Пиме.
– Что? – перепугался Пигмалион. – Да я отродясь такой тяжелый молот в руках не держал!
– А я его сегодня просто не удержу, – сказал кузнец Дормидонт. – Да ты не боись! Что тут уметь-то? Знай стучи себе молотком. Конечно, если этот ключ действительно нужен вам именно сегодня… А то можете и до завтра потерпеть.
– Нет уж! Бери молот, Пигмалион, – пропыхтела Дарина, ворочая кузнечные мехи. – Не видишь, я уже вне себя!
Пима испуганно схватил здоровенный молот двумя руками и с трудом оторвал его от земли.
– А куда бить-то? – поинтересовался он, поправляя съехавший на лоб шлем с очками.
– Вот сюда! – Дормидонт ткнул пальцем в нужную точку.
Пима пожал плечами и треснул молотом по указанному месту.
Дормидонт Эклектий взвыл от боли, зажал ушибленную руку под мышкой и волчком закрутился на месте. Дарина чуть не упала со смеху.
– Встретились два слепых! – хохотала она.
Пима тем временем не удержал тяжелый молот и уронил его себе на ногу. Секундой позже он уже присоединился к кузнецу Дормидонту в его диких скачках и завываниях. Дарина решила, что сейчас просто умрет от смеха.
Когда все трое немного успокоились, выяснилось, что гипсовый ключ разбит, а восковая форма свалилась в кузнечный горн и расплавилась. Ну а указательный палец Дормидонта Эклектия распух до такой степени, что старик не мог держать даже кружку с квасом, не то что здоровенный кузнечный молот. Он даже по виду напоминал огромную вареную сардельку.
Похоже, план Пимы с треском провалился. Они сообщили об этом Тришу, который как раз объявился в кузнице Дормидонта Эклектия.
– Ну, теперь остается только один выход, – мрачно сказала Дарина.
– Какой? – спросил Пигмалион. – Снова тащиться к дому на старом кладбище, чтобы сделать еще один слепок?
– Снова? – напрягся Триш. – А какой в этом смысл, если Дормидонт в ближайшее время все равно ничего выковать не сможет?
– Поэтому у меня теперь другой план, – сказала Дарина. – Спереть настоящий ключ у комендантши Коптильды!
В деревенской кузнице воцарилась мертвая тишина.
Глава девятнадцатая, в которой император Всевелдор Первый встречается с королем кочевников
Император Всевелдор Первый ожидал важных гостей. В связи с этим во дворце с самого утра царила суматоха. Повара готовили угощение, слуги полировали полы и стены в тронном зале, глава дворцовой стражи Мафусаил Покотыло уже несколько часов муштровал своих подчиненных.
Все обитатели императорского дворца знали, что Всевелдор Первый пригласил для важных переговоров короля
