По ком плачет рябина - Лисса Рин

– Ну, же, родной, – она снова присела и легонько подтолкнула пса, но тот приник к ее ладони и забил хвостом. – Ты был верен мне долгие годы, и я, поверь, никогда тебя не забуду. Я больше не нуждаюсь в твоей защите, но, возможно, именно сейчас юная робкая ведьма, сплетая призывную вязь в поисках своего фамильяра, ждет именно тебя. Иди же.

– Вот ему вы и правда очень дороги, – прошептала я, с легкой улыбкой наблюдая за трогательной сценой прощания.

– Ну, разумеется. Мы же через столько всего с ним прошли. Да, родной? – хмыкнула цыганка и приобняла питбуля. – Ох, как непросто… Finiste res Cerberus, – тихонько шепнула она, и фамильяра окутал ровный серебристо-белый свет. – Прощай, мой милый Цери.

Сворейла легонько оттолкнула светящийся комок и хотела было подняться, как вдруг клубок света подлетел к цыганке и, приняв облик задорного пухлощекого мальчугана в цветастом комбинезончике, крепко обнял свою бывшую хозяйку. Что-то тихонькой шепнув ей на ушко, паренек звонко рассмеялся и, снова обратившись в белый светящийся шарик, поспешил прочь.

– Я тоже, милый, – тихонько ответила цыганка и взмахнула рукой вслед душе, ставшей по-настоящему родной и любимой.

– Мне… так жаль, – растерянно пробормотала я, так и не сумев подобрать нужные для утешения слова.

– Не стоит, – твердо ответила женщина, смяв пустой поводок в руках. Затем она грузно поднялась на ноги и, спрятав поводок в складках юбки, повернулась ко мне. – Полагаю, мне тоже уже пора.

Я озадаченно обернулась, поводила головой по сторонам, а затем уставилась на колокольчик в руке цыганки, от которого шел тихий мелодичный звон.

– И правда! Ваш колоколец звенит! – хлопнула я в ладоши, искренне радуясь за ведьму. – Ну вот, а вы боялись, – неловко закончила я, заметив ее недоуменный взгляд, и на всякий случай уточнила: – Что, плохо звенит?

– Ты его слышишь? – нахмурилась ведьма, изучая меня пронизывающим взглядом.

– Ну да, – неуверенно ответила я, не понимая, что именно ее смутило. Снова перебрала в памяти тощую инструкцию Росса – и до меня дошло! – Так я что же, ваша родня, выходит? – воскликнула я, пытаясь сообразить, радоваться мне или бояться. А потом застыла, поводила головой в стороны, прислушиваясь, и нахмурилась. – Их я тоже слышу, – махнула я рукой в сторону многочисленных фиолетовых огоньков. – Ничего не понимаю, – пролепетала я, пытаясь уловить в слабом перезвоне хоть какой-то намек на подсказку.

– Твоя сила, – произнесла Сворейла, снова нависнув надо мной. – Ты обладаешь силой этого места. А значит, – ее глаза загорелись блеском надежды, – ты можешь помочь мне!

– Что? Я? Как это? – совсем растерявшись, отступила я от ведьмы и надвигающихся проблем.

Пошарив в складках необъятной юбки, цыганка бесцеремонно сунула мне в руки что-то легкое и приятное на ощупь.

– Это место не пускает меня внутрь, как бы я ни старалась. К сожалению, я истратила практически всю искру, разыскивая свою Ларочку, и мое время здесь истекло. Прошу, отыщи мою внученьку и отдай ей это.

От такого обилия внезапной информации я окончательно растерялась.

– Что? Кто кого не пускает? Я не понимаю. Да и вообще… – запротестовала я, пытаясь сунуть цыганке обратно шелковистую синюю ленточку с медным колокольчиком. – Я не смогу вам помочь, ведь я не собираюсь… Я же даже не знаю, как выглядит ваша внучка!

– Тебе и не нужно знать, Рябина, – ведьма сжала мои кулаки, надежно запечатав внутри ленточку своей внучки. – Ты ее услышишь. Просто запомни, как звучит мой колоколец, и отдай это той, кто будет звучать так же. Если она все еще… Просто прислушайся. Прошу, Рябина, ты ее последняя надежда. Ее связь с родом жестоко разорвали, и ее больше никто не услышит. Кроме меня. Я создала новую связь только для нас обеих, отдав на это почти всю свою искру. И если я сейчас не уйду, мы застрянем с ней вдвоем здесь навсегда. Мне-то все равно, но моя девочка не заслужила таких страданий. Прошу!

– Но как же я… разве я смогу… – пробормотала я, точно зачарованная цыганским пронзительным взглядом. А потом встрепенулась. – Ай, ладно, кексик с вами, – махнула я рукой и с облегчением поняла, что могу освободить из ее ведьминского плена не только свой взгляд, но и сознание.

Кажется, я только сейчас поняла, что на самом деле значил заданный ранее цыганкой вопрос о моей чистокровности. Видимо, Сворейла как раз и была из таких ведьм: истинных и чистых. Обладающих поистине огромной ведовской силой и знаниями, способными зачаровать без вязей и заклинаний абсолютно любого, будь то человек, ведьма или бестелесая сущь.

– Благодарю, ре-Сеймур, – впервые на хмуром и усталом лице цыганки появилась искренняя улыбка. – Вовек не забуду.

– Как и я, похоже, – буркнула я, аккуратно складывая шелковую ленточку.

Кексик побери меня и мою чуткость!

– О, а вот и он! – громыхнула цыганка, заставив меня снова подскочить. – Явился!

Я оглянулась и застыла. Оказывается, пока мы с ведьмой препирались, нас успели окружить неясные тени, медленно плывущие по молочно-белому пенообразному туману, плотным ковром устлавшему все, кроме участков, освещенных фонарями. Приглядевшись, я не без труда разобрала в ближайших тенях силуэты лодок, парусников и даже сумела разглядеть парочку каноэ.

– Здравствуй, Лютик, – поприветствовала душа низенького дедули, медленно покачивающегося в ближайшей от нас небольшой, но ладной лодчонке.

– И снова ты, Жельд, – хмыкнула Сворейла и подбоченилась. В ее глазах блеснули смешинки. – Уже в третий раз на мой зов из всех моих шести мужей за мной являешься только ты. И это несмотря на то, что попал сюда из-за моей сковороды.

– Так ты ж любя, – задорно улыбнулся дед и протянул ей шероховатую ладонь. – Идем, любимая.

Лицо Сворейлы посветлело и даже, кажется, помолодело. Счастливо улыбнувшись, она приняла руку бывшего мужа и ступила в лодку, а затем, дав волю замершим за время расставания чувствам, счастливая парочка крепко обнялась и расцеловалась, заставив меня смущенно отвернуться.

Я хмыкнула в кулак: так вот она, значит, какая, истинная, вечная любовь.

– Я рассчитываю на тебя, Рябина Сеймур, – оглянулась цыганка. И вдруг склонилась в почтительном поклоне. – И да пребудет с тобой сила Темной Лафии.

– Да уж, пребудет, – невпопад брякнула я, махнув на прощание рукой.

Тихий звук ее колокольца смешался в перезвоне десятка колокольцев других душ. Те из них, кому повезло, медленно уплывали в окружении близких и родных все дальше, оставляя по эту сторону потерянных