Руины тигра – обитель феникса - Ами Д. Плат

опоил меня, гадкий слуга.

– Отдых – лучшее лекарство, – совсем тихо сказал Хонкги и бережно опустил меня на подушки, снова укутывая.

– Я с тобой поквитаюсь, – уже сквозь сон пробормотал я.

Глава 15

Наверное, опаивая меня, Хонкги рассчитывал, что проснусь я беззаботным и довольным. Но стоило открыть глаза, как меня охватили прежняя ярость, голод тигра, ненависть к себе и скорбь о брате. Стало только хуже. Голова раскалывалась.

Я чувствовал себя даже более одиноким, чем после смерти матери. Теперь у меня и впрямь не осталось ни одной родной души на всём свете.

Тяжёлое забытьё сна вскоре сменилось беспокойными видениями, отголоски которых до сих пор стояли перед глазами: кровь, смерти, жестокость. Меня вынуждали стать таким, как отец. Заставляли оправдываться и защищаться. Кто бы выдержал такой напор?

Что случилось раньше: я стал злодеем или Сяоху вбила себе в голову, что я злодей?

Она настроила против меня всех, даже моего брата.

Я позвал служанку, приказал приготовить мяса – унять голод – и помочь мне одеться. Когда она принялась завязывать пояс, я схватил её за плечо и всмотрелся в глаза. Она боялась.

– Дальше сам, – бросил я, – подай зеркало.

Она с поклоном передала мне бронзовое зеркало, и я увидел в собственных глазах то, что так пугало окружающих. Огонь, способный спалить всех, кто рядом. Жажду, способную иссушить океан.

Я зашёл в зал, где для меня накрыли стол, и увидел Хонкги. Он сразу же бросился на колени, зная, что я зол. Только вот начальник охраны не представлял насколько.

– Можешь встать.

Он повиновался. Аппетит у меня сразу пропал.

– Спасибо, господин.

– Как ты смел опоить меня? Мне следует лично отрубить тебе голову… или возьмёшь меч и сделаешь это сам?

– Если такова воля господина, сделаю. Я убью себя не моргнув глазом, если это успокоит твою боль.

– Пытаешься разжалобить меня?

– Я видел, как ты рубишь головы. Даже не думал надеяться на милосердие.

Как же он злил меня!

– Я лишь хотел умерить твой гнев, – продолжил Хонкги. – Раны затянулись лучше.

Невольно я коснулся живота, который ещё болел, но не так сильно, как должен бы от двух глубоких колотых ударов. Хонкги продолжил:

– Позволь обработать раны. Нужно проверить, нет ли инфекции.

– Бесишь! – Я направился в сад.

Смеркалось, и растущий полумесяц уже выкатился на небо.

– Тэ Сяоху уехала из города! – раздалось мне вслед.

– Будь ты проклят! – крикнул я и вышел на улицу.

Я ведь мог успеть её перехватить.

Хонкги бесшумно последовал за мной. Начальник охраны не подходил близко, но я чувствовал, что он меня оберегает. Будто могущественному тигру нужна защита. Я фыркнул, но злость почти улеглась.

Будь Сяоху здесь, я бы не раздумывая бросился к ней, чтобы поставить точку раз и навсегда. Но сейчас хотелось забыться, выкинуть из головы эту дрянь и её поганого мужа. Наверняка поехала к нему! Радуются, думают, что захватили мой город.

Ничего, пока фениксов нет, я тоже разрушу их владения! Но не сегодня. Сегодня нужно просто почувствовать лёгкость.

– Хонкги!

Он ускорил шаг, догнал и пошёл рядом.

– Отведи меня в заведение Цзян Минчжу.

– Тогда направо, – без лишних вопросов отозвался он.

Начальник охраны уже успел отлично изучить город. А мне просто запомнилось, что это самое приличное место из подобных.

Здание действительно оказалось большим и даже в чём-то очаровательным: его украшало множество фонариков, черепица изумрудного цвета отливала медно-красными огнями, будто это был проход в потусторонний мир.

– Господин, не стоит в таком состоянии… – обеспокоился Хонкги.

– Замолчи, я знаю, чего хочу.

Тонкая нить держала меня над обрывом, и я собирался её порвать. Я прекрасно знал, что может помочь рухнуть в забытье. Когда я был совсем зелёным юнцом, наставник предостерегал меня от этого. Не давать задурманить голову. Но какая теперь разница? Сила тигра дурманила сильнее всего.

Внутри оказалось гораздо больше людей, чем я мог предположить. Настоящее столпотворение.

– Что происходит? – спросил Хонкги у какого-то мужика.

– Привезли новых рабов из-за моря. Говорят, есть дамочка с голубыми глазами – с потопленного корабля спасли. И другие чудеса обещают!

– Спасли? – хмыкнул я. – Удачно зашли.

Мы протиснулись сквозь толпу на звуки музыки. В глубине зала танцевали женщины в традиционных нарядах. Нежно-розовые ханьфу, украшения из живых цветов в заплетённых волосах. Ароматы духов плыли в воздухе.

У лестницы на второй этаж стояли охранник и старая дама. Её красота мне показалась вульгарной. Ярко накрашенное лицо, кроваво-алое ханьфу хорошо бы подошли тонкой и изящной девице, а на ней смотрелись как нелепое пятно. Она тоже заметила нас.

– Не желаете принять участие в аукционе? Самые ценные и новые рабы и рабыни будут представлены наверху для узкого круга покупателей. – Её полное лицо сильнее растянулось в улыбке.

– Вы Цзян Минчжу? – спокойно спросил я, и она кивнула. – Слышал, ваше заведение лучшее в округе. Мы приехали из Сиюня.

– Прекрасно! Мне очень приятно. Гарантирую, вы не разочаруетесь. На аукционе будут женщины и мужчины с цветами кожи и глаз, каких вы никогда не видели! А уж что они умеют…

– Меня сложно удивить.

Она продолжила восхвалять своё заведение, и во мне проснулся интерес торговца, азарт и любопытство. Я заплатил за проход наверх. Хонкги пропустили как моего слугу.

Весь нижний зал было отлично видно, а нас от обычных посетителей, наслаждавшихся танцами простых девушек, работавших здесь давно, скрывал балкон. На втором этаже царил полумрак. Мы устроились на одном из низких мягких диванчиков.

– Господин перестал на меня злиться? – спросил Хонкги.

– Хватит говорить таким тоном.

Полумрак скрадывал его выражение лица. Нам принесли вино. Я действительно больше не злился – в конце концов, слуга лишь желал подарить мне спокойный сон, чтобы раны затянулись. Мне не хотелось убивать преданных людей, когда настоящие враги не переставали плести интриги.

Мы тихо переговаривались, как и остальные посетители, в ожидании танцев.

Прошли служанки, зажгли фонарики в цветах шафрана и маков, яркие сполохи тут же заиграли на стенах, едва различимо, сладостно и терпко запахло канангом и сандалом. От дальних ширм, прикрывающих вход, и до лежанок-диванчиков замерцала дорожка света. Только сейчас я заметил около ширм стол с цитрой, там устроилась исполнительница, и мелодия зазвучала мягким переливом.

Едва принесли выпивку, ритм сменился на совершенно чужеродный, а из-за ширм показалась первая девушка. Её кожа была смуглой, темнее, чем у крестьян, работающих в поле, но глаза походили на нефрит – такие зелёные, будто ненастоящие, притом яркие и живые. На ней был странный наряд: он оголял живот и подчёркивал тончайшую талию. Девушка подошла к ограждению и помахала стоящим внизу. Люди зашумели. Девушка вернулась к центру, мелодия снова сменилась, и невольница принялась исполнять танец, двигая своим прекрасным золотистым животом и бёдрами. На талии позвякивали цепочки, увешанные блестящими туземными монетками.

Я огляделся вокруг, наблюдая за реакцией собравшихся.

Богачи тоже пришли в восторг.

– Может, и нам стоит устраивать такое дома? – протянул я.

– Тебе нравятся чужеземки? – с недоверием откликнулся Хонкги.

Я что-то промычал в ответ. Наблюдать было приятно.

Вышла новая девушка в новом наряде.

– А тебе нет? Никогда не видел, чтобы ты засматривался на кого-нибудь дома.

– Я сосредоточен на работе… И меня не удивить цветом кожи.

– Правда?

– Раньше я работал на судне. Бывал в разных странах.

– Ого! Ты не рассказывал. Ты слишком угрюмый и молчаливый слуга. –