Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев

– Я вообще бегать не умею, – разорялся Пигмалион. – Мои ноги для этого не приспособлены.

– Наверное, они приспособлены для чечетки? – хохотнула Коптильда, показав Пиме револьвер. – Смотри у меня! Как бы не пришлось снова сплясать под мою музыку!

Пима побледнел и счел за лучшее закрыть рот.

Агриппина быстро сварганила для воспитанников простенький завтрак из сухих хлебных корок и простой воды. Дети торопливо перекусили, и комендантша Коптильда погнала их на деревенский стадион. Шествие сопровождалось стрельбой из револьверов и боем военных барабанов, за который отвечали Копотун и Федусей Горгон.

Стадион располагался неподалеку от Белой Гривы. Он представлял собой большой круглый участок вытоптанной земли, со всех сторон окруженный дремучими лесами и болотами. В центре стадиона были установлены разные спортивные сооружения: рукоходы, гимнастические бревна, брусья и турники для подтягивания.

Слух о том, что приютские воспитанники будут соревноваться в ловкости и быстроте, мгновенно разнесся по деревне, и местные жители быстро собрались на окружающих стадион трибунах, чтобы поглядеть на это захватывающее зрелище. Несмотря на ранний час, свободных мест на стадионе почти не осталось. Развлечений в деревне не хватало, поэтому жители Белой Гривы пользовались любой возможностью повеселиться. Тут же была организована торговля пряниками, пирожками и лимонадом.

Почетное место на главной трибуне заняли староста Апраксий Гвидон, его жена Бина и их дочь Кризельда. Мадам Бина пришла в одном из своих больших кружевных чепцов, а на Кризельде было надето ярко-розовое платье, еще пышнее вчерашнего. Издалека она напоминала гигантский торт со взбитыми сливками. Увидев ее на трибуне, Триш чуть в обморок не упал, но Дарина и Пигмалион по-дружески поддержали его с двух сторон.

– Какая замечательная идея – устроить в Белой Гриве самую настоящую олимпиаду! – радостно объявил староста Апраксий в жестяной рупор. – У нас так давно не проводилось ничего подобного. Так давайте же подойдем к этому мероприятию со всей возможной ответственностью! Чтобы все было чинно и благородно. Может, кто-то из жителей деревни хочет поучаствовать в соревнованиях?

Но деревенские твердо отказались. Все хотели только смотреть и насмехаться над горе-спортсменами из приюта.

– Дураков нет! – крикнул кто-то из толпы зрителей.

– Ну и ладно. А в доказательство того, что у нас сегодня настоящая олимпиада, – проговорил староста Гвидон, – следует разжечь настоящий олимпийский огонь!

– Точно! – воскликнула комендантша Коптильда, шлепнув себя по лбу. – И как я сама до этого не додумалась! Давайте взорвем что-нибудь, да так, чтобы грохоту было побольше!

На трибунах послышались жиденькие аплодисменты.

– Взрывать мы ничего не будем, – с опаской произнес староста. – Вечно вы, мадам Коптильда, все преувеличиваете…

По просьбе старосты Апраксия кузнец Дормидонт Эклектий и деревенский парикмахер Игуан Билибром прикатили откуда-то здоровенную железную бочку и установили ее в центре стадиона. Церковный сторож приволок флягу керосина и сучковатую дубину, которую обмотал старыми тряпками, соорудив факел. Затем вылил керосин в приготовленную бочку.

– Дайте мне факел! – торжественно произнес староста Апраксий. – Я, как глава нашей деревни, открою олимпиаду!

– Вот уж дудки, – сказала вдруг мадам Бина. – Дайте факел мне!

– Почему это тебе? – возмутился староста Гвидон.

– Потому что в молодости я уже это делала! – воскликнула мадам Бина. – Двадцать лет назад я открывала прошлую олимпиаду в Белой Гриве. Это традиция.

– Помню то открытие, – подал голос кузнец Дормидонт. – Полдеревни тогда чуть не сгорело к чертовой бабушке.

– А это уж не моя вина, – парировала мадам Бина. – Погода в тот день стояла чересчур ветреная.

И, не дожидаясь согласия старосты, она выхватила факел из рук церковного сторожа, а затем подскочила к кузнецу Дормидонту и сунула обмотанный тряпками конец факела ему под нос.

– Поджигай, Эклектий! – приказала мадам Бина. – И довольно разговоров. Традиции необходимо соблюдать.

Староста Гвидон закатил глаза. Кузнец Дормидонт пожал плечами, достал из кармана фартука спички и подпалил факел. Мадам Бина спустилась с трибуны и торжественно зашагала к бочке с керосином. Староста сделал знак музыкантам, и над стадионом раздался нарастающий барабанный бой.

– Вторую олимпиаду Белой Гривы считать открытой! – визгливо вскричала мадам Бина и зашвырнула горящий факел в железную бочку.

Керосин вспыхнул с громогласным хлопком, и бочка подпрыгнула на месте. Высоченный чепец Бины Гвидон мгновенно полыхнул ярким пламенем. Жена старосты издала дикий вопль и рванула по беговой дорожке к ближайшему болоту. Наверное, еще никогда ни один бегун не мчался по этому стадиону с такой впечатляющей скоростью.

Все зрители и воспитанники приюта громко завопили. Староста Апраксий, громко охая и причитая, спрыгнул с трибуны и побежал вслед за своей непутевой женой. Кризельда Гвидон громко выругалась, глядя, как ее мамаша перепрыгнула через забор и бросилась в болотце, подняв тучу брызг.

– Так и знала, что эта тощая селедка снова что-нибудь напортачит! – сказала комендантша Коптильда.

Кризельда вытащила из кармана фляжку с отваром крапивы и сделала большой глоток.

– Начинайте, – махнула она рукой. – Мы же не можем здесь до вечера торчать.

– Вас сюда вообще никто не звал, деревенские пустомели! – буркнула Коптильда.

Кузнецу Дормидонту дали в руки жестяной рупор, оброненный старостой Гвидоном, и велели комментировать происходящее на стадионе.

Комендантша выгнала всех детей на беговую дорожку, подняла револьвер к небу и пальнула так, что у половины присутствующих заложило уши. С пасмурного неба рухнула подстреленная ворона, а воспитанники приюта помчались по кругу наперегонки.

– В лес! – завопила Коптильда Гранже, размахивая руками. – Всем бежать в лес! Сделайте большой круг вокруг болота и возвращайтесь сюда! Именно такое расстояние вам придется бегать в имперской армии, а не этот жалкий кружок по стадиону.

Воспитанники послушно свернули с беговой дорожки и углубились в ближайший лес. Местность вокруг Белой Гривы всегда была болотистой, а во время дождей болот становилось еще больше. В лесах то и дело разливались и высыхали озера в зависимости от того, каким выдалось лето. В этом году оно стояло особенно жаркое и засушливое, поэтому озера поменьше высохли, оставив после себя лишь небольшие углубления в земле.

Поскольку все спортсмены удрали в лес, кузнец Дормидонт принялся комментировать то, что происходило в данный момент на стадионе.

– О, коза забралась на осину рядом с турниками, – сказал он, прижав рупор к губам. – Кажется, она там застряла. Чей-то ребенок лезет на дерево, чтобы ее спасти. Кажется, теперь они застряли вдвоем. Фельдшер здесь? Наверное, нужно им помочь…

Дарина, Пима и Триш бежали самыми последними. Триш в их тройке несся впереди, Дарина – сразу за ним, а Пигмалион едва переставлял ноги где-то позади.

– Пить, – вскоре застонал он. – Я так больше не могу! До каких пор это будет продолжаться? Издевательства Коптильды перешли все границы!

– До тех пор, пока тебя не отправят