Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев
– Да уж, – согласилась с ним Дарина. – Начнется муштра под присмотром разных наблюдателей… Кстати! Ребята говорят, поблизости с нашим приютом снова видели кота!
– Правда? – изумился Триш. – Что-то не замечал.
– Интересно, что ему здесь понадобилось? Не случайно же он бродит неподалеку.
– Может, котяра нашел тайник кухарки Агриппины? – предположил Пима. – Она вечно прячет ворованные продукты по разным укромным местечкам. Ему ее запасов надолго хватит!
– А еще он вчера подмигнул мне, – призналась Дарина. – И махнул лапой, будто знает меня много лет. Но я-то с ним точно незнакома.
– С котами лучше никаких дел не иметь, – резонно изрек Триш. – Особенно с говорящими. Все они бандиты. Если увидят, что ты общаешься с котами, точно неприятностей не избежать! А у нас проблем и так хватает.
– Точно, – кивнул Пима, еле шевеля ногами. – Я сейчас от жажды помру.
Дарина и Триш на бегу перепрыгнули через узкий ручей, впадающий в ближайшее болото. Пима грузно повалился на живот и пополз к воде. Дарине и Тришу пришлось ненадолго остановиться, чтобы подождать, пока их приятель напьется.
– А эту воду вообще можно пить? – с сомнением спросил Триш.
– Можно, – отмахнулась Дарина. – Вот если бы она текла из болота, я бы еще подумала…
Пима наконец напился и кое-как поднялся на ноги.
– Много нам еще осталось? – поинтересовался он.
– В два раза больше, чем мы уже пробежали! – оценила примерное расстояние Дарина.
Пима страдальчески вздохнул. Вскоре они продолжили свой бег, но через пару десятков метров Пима опять захотел пить. К тому времени все остальные воспитанники приюта давно исчезли где-то впереди.
За ближним пригорком тихо журчала вода. Пигмалион рванул туда, прорвался сквозь кусты боярышника и прыгнул с пригорка вниз. До Дарины донесся громкий влажный шлепок. Триш ничего не расслышал и продолжал свой бег.
Дарина покрутила головой по сторонам.
– Подожди, – ухватила она Триша за край рубахи. – Куда опять делся это увалень?
Они поднялись на зеленый пригорок и посмотрели вниз.
Перед ними расстилалось давно высохшее озеро. Всю землю вокруг покрывал толстый слой солончака. Кое-где еще виднелись влажные прогалины, но в основном это была растрескавшаяся, обезвоженная почва. Пима свалился лицом как раз в одну из таких прогалин. Он медленно поднялся на ноги, весь в грязи и белой соли, и жалобно застонал.
Дарина и Триш покатились со смеху.
– Ну как, попил водички? – поинтересовалась Дарина.
– Она грязная! – Пима начал отплевываться.
Они не без труда выволокли его наверх.
– Я и не знала, что тут есть такое большое высохшее озеро, – призналась Дарина.
– Я тоже не знал, – кивнул Пима. – Зато теперь в курсе, что не стоит тут болтаться по ночам. Увязнешь в этой грязи, и поминай как звали.
– Но кто-то тут все-таки ходит, – сказал Триш и указал на покрытую белым налетом землю.
Ребята увидели несколько цепочек следов, которые точно не принадлежали людям. Скорее, каким-то зверям. Размерами они были несколько меньше собачьих, на заячьи не похожи. Оставались только…
– Коты! – испуганно выдохнул Пигмалион. – Это наверняка кошачьи следы! Смотрите, как их здесь много.
Триш слегка побледнел.
– Наверное, нам нужно поскорее убраться отсюда, – предложил он друзьям. – Кажется, это место кишит котами…
– Точно, – кивнул Пима. – Валим! А то мало ли что…
И все трое резво бросились прочь. К тому времени, когда они вернулись на деревенский стадион, некоторые из воспитанников уже прыгали в высоту с длинными упругими шестами.
Мисса прыгнул не слишком удачно и, вместо того чтобы приземлиться на приготовленный батут, улетел в густые заросли боярышника. Еще одна девочка разбежалась, прыгнула с шестом и упорхнула в самую гущу зрителей, собравшихся на трибуне. Церковный староста поймал ее, усадил рядом с собой и начал угощать пирожками с капустой.
Кузнец Дормидонт Эклектий с интересом продолжал комментировать то, что происходило у турников.
– У нас есть еще один фельдшер? – говорил он. – Нужно спасти предыдущего фельдшера, который тоже застрял на дереве вместе с ребенком и козой.
Дарина, Триш и Пима хотели немного отдохнуть, но комендантша Коптильда уже придумала для несчастных детей новую экзекуцию. Она заставила воспитанников бросать копья, тяжеленные ядра и метательные диски.
– Но мы же не умеем! – возмутился Пима.
– А что тут уметь-то? В этом нет ничего сложного, – не терпящим возражений тоном ответила комендантша. – Я занималась этим, когда еще ходила в детский сад!
В подтверждение своих слов она схватила копье и с силой метнула его в ближайшую сосну. Копье вошло точно в середину ствола, дерево с громким треском расщепилось, словно зубочистка. Коптильда самодовольно покосилась в сторону зрительских трибун: нет ли там достойного кандидата на ее руку и сердце? Не увидев никого подходящего, она слегка расстроилась.
Воспитанники, мысленно ужасаясь, разобрали оставшиеся копья и попробовали повторить ее достижение. Однако ни один из них не смог добросить копье даже до леса. Коптильда Гранже разозлилась и начала раздавать всем пинки и тумаки, а сироты проворно уворачивались от ее кулаков.
Староста Апраксий Гвидон, который уже вновь сидел на своем месте рядом с подпаленной супругой Биной, восторженно смеялся и хлопал в ладоши, пока одно копье не воткнулось в скамейку совсем рядом с ним. После этого староста сразу засобирался домой. Кризельда Гвидон на прощание послала Тришу воздушный поцелуй, но мамаша в обгоревшем чепце уволокла ее подальше от деревенского стадиона.
Глава двенадцатая, в которой Дарина знакомится с Братством говорящих котов
Ночью после безумной олимпиады комендантши Коптильды Дарина спала, что называется, без задних ног. Соревнования вымотали ее до предела. После метания копья девочке и ее приятелям пришлось еще подтягиваться на турнике, а потом прыгать в длину. Иначе, по словам Коптильды, Дарине и доходягам, которых она именовала своими друзьями, ни за что не удалось бы перескочить через ров с кольями и битым стеклом во время настоящих военных действий.
Дарина кое-как доползла до общей спальни для девочек и отключилась, едва голова коснулась подушки.
Ей снилось, что она стоит на большом пиратском корабле, о каких им рассказывал Федусей Горгон. На мачте развевался черный флаг с белым черепом и скрещенными костями. Корабль стремительно рассекал огромные волны, его паруса надувались от ветра, а мачты громко скрипели. На Дарине была кожаная пиратская одежда, в руке она держала остро заточенный ятаган, а ее черные волосы развевались за спиной.
Морской ветер оказался очень назойливым. Он гладил ее по лицу, противно щекотал
