Дарина – разрушительница заклятий. Тайна кошачьего братства - Евгений Фронтикович Гаглоев
– Есть, ваше высокоблагородие! – крикнули все трое одновременно.
Схватив с трех сторон какую-то тяжелую железяку, Дарина, Триш и Пима поволокли ее к остальному металлолому.
– Никчемные лоботрясы, слабаки и толстухи! На гражданской войне вас давно бы расстреляли, – назидательным тоном вещала комендантша Коптильда, закинув ногу на ногу. – Или взяли бы в заложники! Враги любят брать в заложники таких пустоголовых ротозеев. Да мне и самой приходилось этим заниматься! Однажды меня взяли в окружение, и у меня не осталось никаких путей к отступлению. Но я не оплошала! Я схватила вражеского комиссара за шкирку и взяла его в заложники. А затем, прикрываясь комиссарским телом, словно щитом, бежала и спаслась от погони! А все почему? Потому что он был таким же никчемным болваном, как и все вы!
Из кухни вышла кухарка Агриппина с большой кружкой холодного кваса.
Она промаршировала к броневику и протянула кружку Коптильде.
– Благодарю за службу! – гаркнула комендантша. – В такую жару это именно то, чего мне недоставало.
– Рада стараться, ваше высокоблагородие! – отчеканила кухарка.
Она развернулась на каблуках и промаршировала обратно в кухню.
Но там ее ждал неприятный сюрприз.
На грязном кухонном столе сидел толстый черный кот с огромными зелеными глазищами. Пару минут назад кухарка поставила остудиться кружку с горячим какао, а рядом положила пару бутербродов с колбасой. И вот, пока Агриппина ходила к комендантше Коптильде, наглый котище умял оба бутерброда и теперь запивал их какао, держа кружку двумя пушистыми лапами.
Кухарка Агриппина судорожно вздохнула и, лишившись дара речи, с вытаращенными глазами застыла на пороге кухни.
Черный кот спокойно допил какао и громко рыг-нул.
– Ох и жадная же ты тетка, – презрительно сказал он, топорща усы. – Куски колбасы себе нарезала с две мои лапы толщиной, а молока для какао зажала! Тоже небось домой уволокла, как и вчерашние макароны?
Зверь размашисто вытер лапой широкую морду и запустил в застывшую кухарку пустой кружкой. Агриппина издала пронзительный вопль, проворно увернулась, но налетела на шкаф с кастрюлями. Оглушительный грохот был слышен на всей территории приюта.
Комендантша Коптильда мигом соскочила с броневика и, размахивая револьверами, понеслась на кухню. Под ноги ей подвернулся худенький мальчишка из младшей группы. Она одним движением отшвырнула его с дороги. Мальчишка упал в толпу других детей, и все они, как кегли, повалились на землю.
Секунду спустя Коптильда ворвалась в кухню с двумя пистолетами наготове. Агриппина с выпученными от страха глазами стояла на столе, подобрав юбку, и трясущейся рукой показывала в дальний угол комнаты.
– Там! – крикнула она. – Ко-ко-ко… Кот!
Комендантша тут же развернулась и пальнула в указанном направлении сразу из обоих пистолетов. Что-то пушистое, черное и юркое, истошно мяукая, проскочило между ее широко расставленными ногами и бросилось на улицу.
Коптильда выскочила следом и начала палить во все стороны. Дети, все как один, бросились на землю. Хорошо, что патроны скоро закончились. Черный пушистый зверь многозначительно посмотрел на комендантшу и покрутил пальцем у виска, после чего взлетел на забор, перемахнул через него и был таков.
Из кухни выбежала белая как мел Агриппина.
– Настоящий кот! – вопила она. – Говорящий! Я от страха едва не спятила! Вошла в кухню, а он сидит на столе и хлещет мое какао! Да еще и колбасу съел! Четыре килограмма!
Воспитанники приюта осторожно поднимались с земли, ошалело переглядываясь.
– Четыре кило?! – изумилась комендантша. – Как же он так быстро с ними справился?
– И не только с колбасой, – заявила Агриппина и принялась загибать пальцы, вспоминая все, что успела утащить домой. – Он сожрал головку сыра, гирлянду сарделек, каравай хлеба… И вчерашние макароны!
– Надо же, и не лопнул, – задумчиво почесал затылок Триш.
– Давно я не встречала этих наглых пушистых тварей, – грозно сказала Коптильда, рассовывая револьверы по кобурам. – Дурной знак… Коты всегда появляются не просто так. Скоро что-то произойдет, это как пить дать!
Кухарка Агриппина никак не могла успокоиться. В конце концов она отправилась к Федусею Горгону, чтобы для успокоения нервов глотнуть его микстуры от кашля. Мисса бесшумной тенью отправился за ней следом.
А Коптильда снова гаркнула на притихших детей, и они торопливо вернулись к работе. Когда середина приютского двора была наконец расчищена от ржавого металлолома, комендантша втолкнула через распахнутые ворота здоровенную телегу.
– Бросайте металл сюда, хиляки и доходяги, – скомандовала она. – Завтра отправим его деревенскому кузнецу Дормидонту. Он за это выкует нам новые ворота, а то старые скоро совсем развалятся!
Триш и Пима быстро переглянулись.
– Надо нам напроситься в деревню! – шепотом воскликнул Пима.
– Погостим у Дормидонта, – подхватил Триш.
– Ага, хорошо бы, – задумчиво кивнула Дарина.
Она стояла скрестив руки на груди и не сводила глаз с ограды, за которой недавно исчез необычный черный зверек. Дарина готова была поклясться, что, перед тем как исчезнуть, котище хитро подмигнул ей и помахал на прощание лапой.
Глава десятая, в которой господину Амброзиусу снится море
В это время на другом конце провинции, в совершенно другом сиротском приюте разворачивались следующие события.
Директор-комендант приюта, расположенного неподалеку от деревни Зеленые Холмы, господин Люций Амброзиус, толстый, неповоротливый, абсолютно лысый мужчина с маленькими заплывшими глазками, отдыхал в гамаке, подвешенном между двумя деревьями. Стволы осин гнулись от непомерной тяжести и угрожающе потрескивали, но господин Амброзиус не обращал на это внимания. Он медленно раскачивался в гамаке и представлял, что лежит на мелководье, омываемый ласковыми морскими волнами, где-то на далеком тропическом пляже.
Люций Амброзиус уже много месяцев грезил об отпуске, мечтал уехать куда-нибудь далеко-далеко, где ничто не напоминало бы ему о противных детишках. И непременно на море, чтобы хоть ненадолго забыть об окружающих приют полях, засаженных кукурузой и подсолнухами. Однако отпуск в ближайшем будущем ему не светил. Его заместитель Галилей Бородавка был тупым как пробка. Совершенно не умел считать и экономить деньги, полученные на содержание приюта. Галилей так и норовил потратить больше, чем следовало.
Не так давно господин Амброзиус поймал его в тот момент, когда Галилей собрался на местный рынок за мясом для сирот. Как будто не знал, что на рынке всегда дерут бешеные деньги. Сам Люций Амброзиус предпочитал брать мясо по дешевке у заезжих цыган. Ну как объяснить этому балбесу Бородавке, что конина ничуть не хуже свинины или говядины, но при этом стоит на порядок дешевле? Детишки все сжуют. Лопают же они
