Моя! И это не обсуждается (СИ) - Мила Гейбатова
– Н–да, у меня нет шансов, это безнадежно и требует того, чтобы я обо всем забыла, –
бормочу себе под нос.
Мне вдруг становится неприятно на душе, я сама себя сравнивала со слабой уткой, но,
когда увидела Милославского с этой красоткой, вдруг расстроилась. Одно хорошо, ее
появление мне помогло, оно прекрасно справилось с тем, чтобы я забыла о столь
стремительно возникшей влюбленности и больше даже и не смела подумать о
недостижимом.
Мое место давно и прочно определено. Счастье для меня не предусмотрено.
А жаль.
13
13
В понедельник мне вдруг хочется надеть на пары обтягивающую блузку, а не бесформенную
кофту, в которой непонятно, где именно у меня заканчивается талия и начинаются
бедра. И вместо свободного кроя брюк, я выбираю прямые, зауженные к низу джинсы. На
ноги обуваю стильные казачки на низком каблуке, расчесываю волосы, оставляя их
распущенными, трогаю губы блеском для губ и, довольная своим отражением в зеркале,
выхожу из комнаты.
Мне нужно сегодня напроситься на дополнительные занятия, будет повод не ходить на
вечеринки и дальше. Но днем–то я могу выглядеть красиво, не обязательно хоронить
себя заживо круглые сутки.
Субботняя встреча что–то глубокое всколыхнула во мне, что–то, что я думала, давно
исчезло. Оказывается, не исчезло, я его похоронила сама собственными руками,
искренне считая, что единственный выход для меня – это страх и вечная игра в прятки.
– Найти истинного – это счастье. Ты одарена, Айлин, а не проклята, – вспоминаются мне
на ум слова Элеоноры.
Естественно, я не поддалась ее убеждениям, но обида на собственную долю занимает
слишком много места в моем сердце. Так нельзя. В конце концов, все мы из–за чего–то
страдаем, у многих людей на земле проблемы куда более худшего и фатального
характера. А я закрылась в скорлупе, обиделась на весь мир, а потом…
Потом я оскорбилась на то, что единственный приличный Альфа увидел во мне
обездоленную утку, которой нужно помочь, потому она сама слишком труслива.
Выпрямляюсь и бодро шагаю на занятия. Правда, то, каким взглядом меня провожают
парни, едва не заставляет сбежать обратно в комнату и переодеться в безопасный
балахон.
«Это физиология, всего лишь физиология, – говорю себе, заставляя свои плечи остаться
на прежнем месте, – биология, не больше. Она и между обычными людьми происходит
повсеместно, а уж у меня и оборотней развита в разы. Иногда мне кажется, что я
гораздо ближе к тем, от кого бегу, как это не прискорбно».
– Ох ты ж, вы только посмотрите, какая цаца, оказывается, скрывалась под пятничным
камуфляжем, – восклицает Ксения, стоит мне подойти к девчонкам из группы.
– И тебе привет, ты тоже хорошо сегодня выглядишь, – спокойно киваю блондинке.
– А что случилось на выходных? Вещички постирала, и пока те сохнут, пришлось надеть
актуальную в этом сезоне одежду? Или же наша загадочная новенькая влюбиться успела,
а? – подмигивает Ксения. – Имей ввиду, Милославский все равно не клюнет.
Напоминание о красивом блондине неприятно режет по моим нервам.
– Мир крутится вокруг него, да? Мне–то казалось, что человечество давно прожило этот
этап, и сейчас все знают настоящее устройство Солнечной системы, – отвечаю чуть
более раздраженно, чем собиралась.
– У тебя еще и зубки прорезались, – качает головой Ксения, – моя ж ты прелесть.
Отдохнуть с переезда надо было, да? А теперь ты встала в строй и будешь укладывать
мужиков на лопатки.
– Да не нужно мне это, – хмурюсь, не понимая, к чему этот глупый разговор, – я для
себя хочу выглядеть красиво. Молодость скоротечна, к балахонам всегда успеется
вернуться.
– Ты рассуждаешь как старушка, – усмехается Ксения.
– Хватит, отстань от нее, что ты пристала к человеку, – встает на мою защиту Настя, –
переживаешь, что теперь не будешь самой красивой в группе? Так куча девчонок в
институте хорошеньких, нет у нас королев красоты, все хороши по–своему.
– Ничего я не переживаю, – Ксения театральным жестом убирает назад свои блондинистые
волосы, – мне для уверенности не нужна свита страшненьких подружек.
– Тогда и впрямь отстань от человека, привязалась на ровном месте, – вступает в
разговор третья, я забыла, как ее зовут. – Обычно человек оделся, даже скромно по
твоим меркам. Королевой мини ты в любом случае останешься, не волнуйся.
– Хах, это точно, – смеется Настя. – Идемте внутрь, пара скоро начнется.
Староста тянет меня вперед, остальные, посмеиваясь, следуют за нами. Ксения
колеблется несколько секунд, но в итоге тоже идет. Злобная девчонка, хорошо, что я
не хожу на вечеринки, она бы мне там прохода не давала со своей злостью.
– Правильно, Настюш, – Догоняет нас противная блондинка, – держись за новенькую,
остальные–то тебе не помогли, а эта, глядишь, добренькая, научит тебя причесываться,
кофточку одолжит. Хотя нет, не одолжит, ты не влезешь, с твоей полнотой никакая
одежда и косметика не помогут.
Настя краснеет, девчонки переглядываются, но не вмешиваются, а мне становится
неудобно.
«Как жаль, что у Элеоноры нет телефона, она презирает современные технологии, а то я
бы позвонила и высказала все, что я думаю о ее гадании. Я ведь хотела спокойствия,
просила о таком месте», – сокрушенно качаю головой.
– Полнота поправима, а злобный характер нет. Смотри, не заработай себе язву раньше
времени, на одних лекарствах придется сидеть, – произношу, подводя Настю к дверям
аудитории.
Но Ксения словно с цепи срывается, не знаю, какая муха ее укусила, да только она
преграждает нам путь и вдруг толкает меня.
– Умная самая, да? – говорит она злобно. – Только приехала и уже нарываешься? Так
давай разберемся!
14
14
Людская масса, которая обычно неукротима, особенно, когда нужно попасть в кабинет и
занять лучшие места в аудитории, вдруг резко прекращает свое движение. Все резко
останавливаются и больше не напирают на нас сзади. Я потираю ушибленное плечо,
отпустив Настю, и не пойму, что от меня хочет Ксения.
– Совсем с ума сошла? Я ведь могла упасть. Если ты мне так мстишь за то, что я
случайно налетела на тебя в общежитии, то хорошо, принято. А теперь дай пройти,
занятие вот–вот начнется, а ты устроила пробку на входе.
Делаю попытку протиснуться в аудиторию, но озлобленная идиотка так и стоит упорно на
месте. Мне остается лишь в недоумении приподнять правую бровь.
–
