Марина Ли - Школа Добра

– По приказу ректора! – выпалил домовой и как ошпаренный вылетел из нашей комнаты.

– Да что ж такое-то! – стервочка гневно сощурилась. – Мало того, что меня в эту дыру засунули! Так теперь еще и с малолеткой комнату делить?

Я проигнорировала 'малолетку', прошла к кровати у окна и положила на нее свой небогатый скарб.

– Слушай, мышка, ты со мной не уживешься. Даже не разбирай вещи.

К счастью, тут не было многоэтажного уродства, как в нашей с Авроркой комнате. Вспомнила Могилу, и снова захотелось плакать. Вот как я теперь без нее? И без Вепря? И даже без Григория?..

– Эй ты, пигалица, я с тобой разговариваю!

Фифа с силой швырнула пилочку, и та, пролетев через комнату, ударилась о стену и разбилась. Н-да, Вельзевул Аззариэлевич явно погорячился, когда уверял меня, что соседка со мной учебниками поделится. Не поделится... Хорошо, если не удавит ночью. Интересно, в правилах проживания предусмотрено наказание за попытку удушения соседки по комнате?

В дверь постучали и Опупения немедленно присела на кровать, стратегически оголила колено и томным голосом произнесла:

– Войдите.

Я даже обалдела слегка от такого представления, а вот вошедший Пауль Эро никак не отреагировал ни на чулочек, ни на улыбочку, ни на пеньюар почти прозрачный. Он на Сафскую, кажется, даже не посмотрел вообще, а с порога мне улыбнулся и по-деловому произнес:

– Устраиваешься? Как вещи разберешь, выходи, я в коридоре подожду. Надо поговорить.

Фифа изумленный взгляд с закрывшейся двери на меня перевела.

– Мышка, ты меня поражаешь... Ни рожи, ни кожи... А смотри-ка! Один другого краше. Ты где вообще берешь таких мужиков?

– Где беру, там больше нет, – заверила я Сафскую, спрятала в тумбочку все свое богатство и к сыщику пошла, рассказывать о событиях минувшего вечера и ночи.

– Что в записке было? – вместо приветствия хмуро спросил Пауль и тут же добавил:

– И как тебя угораздило новенькую в соседки заиметь?

– Просто повезло, – призналась я искренне, забыв удивиться тому факту, что сыщик про сообщение от Авроры и Альфреда знает. – Не знаешь, в библиотеке второй комплект учебников могут выдать? Или не стоит и соваться?

– Записка!

– А, ерунда! Аврорка просит не волноваться, а Ботинок заверяет тебя, что нашел свое счастье.

Эро удивленно уставился на меня.

– Что, прямо вот так вот и написал: 'Я нашел свое счастье?'

– Не прямо так, но суть я уловила.

– Так. Попрошу без самодеятельности. Напряги, пожалуйста, мозг и вспомни дословно, что было написано в записке.

И главное, вид у него был такой нервный-нервный, что мне почему-то страшно стало.

– Дословно? Хм... Ну, двумя руками было написано. Сначала Аврорка писала что-то про медовый месяц, мол, она все расскажет, когда они из медового месяца вернутся. Да... Как-то так. Извинялась еще. Ну, а потом Ботинки написали: 'Поль, это она!'

Эро моргнул и изумленно рот открыл.

– И все?

– Да.

– То есть из слов 'Поль, это она' ты сделала вывод, что Альф нашел свое счастье?

Кивнула утвердительно, но уточнила на всякий случай:

– А ты какой из этого вывод делаешь?

Эро высокомерно задрал нос и лениво ответил:

– Слишком мало информации, чтобы бросаться такими словами, как 'вывод'... Некоторые идеи у меня есть, конечно, но я не могу их сейчас озвучить.

Ф-фу! И я еще переживала из-за того, что не объяснила ему, куда Ботинки пропал. Заносчивый хам, вот он кто! Даже не поздоровался. Даже Фифе не представился. Нет, мне на Фифу плевать, конечно, но некрасиво же. И вообще, хорош друг! Ботинки пропал без следа... Ну, не совсем без следа, ладно, один след все-таки попал в волшебный котел к нашему ректору. Но Эро же об этом не знает! Я же ему об этом не рассказывала? Или знает?

– Знаю.

И мысли читает.

– Не читаю.

– Эй!

Пауль рассмеялся и подмигнул мне:

– Ну, правда, мелкая. Не читаю я твоих мыслей. Но ты так эмоционально думаешь, что просто не понять, о чем именно в данный конкретный момент, может только совершенно слепой человек.

Ну, и пожалуйста! Очень надо! Обидеться на него, что ли?..

– Так скажешь, что насчет записки думаешь, или нет?

– Пока не могу. Извини.

– Не очень-то и хотелось, – я все-таки обиделась и вернулась к себе в комнату.

В смысле, к себе и к Фифе. Потому что пока меня не было, моя новая соседка не поленилась светящейся полосой разделить нашу спальню на две неравные части. Левая часть, с двустворчатым платяным шкафом, зеркалом, Опупенской кроватью, креслом и двумя стульями и правая – с моим спальным местом, окном, тумбочкой и колченогой табуреткой.

– Это граница, – пояснила мне Сафская, нагло улыбаясь.

Ладно. Я подошла к своей тумбочке и аккуратно, но демонстративно выложила из кармана на край мебели рядок из пяти Александровских золотых пуговиц.

– Это что?

– Пограничники, – объяснила односложно, подумала и добавила к пяти маленьким бойцам шестого, – мало ли какой нарушитель захочет, например, окно закрыть...

Совершенно удовлетворенная обалдевшим Фифиным лицом, я распахнула створки окна в зимнюю ночь и с довольным видом направилась к выходу. Библиотека, конечно, уже закрыта, но у меня появилась идея, где можно раздобыть учебники.

– Эй!!!!! – заорала соседка мне в спину. – Вернись немедленно!!

Правильно, она же не знает, что мои пуговицы сами по себе не прыгают, а потому границу нарушать побоится. Вот и отлично.

– Это ты? Ты? Нет, это...

Сафскую ощутимо заклинило, и я по этому поводу не расстроилась ни капельки. Люблю приятно удивлять людей. И неприятно тоже люблю.

– Ты с ума сошла? Убери это немедленно! Я неделю с красным пятном на лбу ходила!

– Фифа, ты сама установила правила. Сама линию чертила. Чего теперь возмущаешься? Я просто играю по твоим правилам. И да, я за целостность и нерушимость границ.

Сафская задохнулась, возмущенно дернула ворот пеньюара с такой силой, что там что-то затрещало.

– Что?.. Да как ты... Ты... Ты как меня назвала?

Я даже отвечать не стала. Делать мне больше нечего, как в бессмысленном построении риторических фигур участвовать. Мне еще к практическим готовиться надо...

– Холодно же! – заорала она мне в спину, выскочив за мной в коридор.

– Тебе полезно. Говорят, что в холоде красота лучше сохраняется.

Сафская обозвала меня нехорошим словом и ушла в комнату. Наверное, одеваться. Правильно, нечего тут в разных неглиже великих сыщиков соблазнять. Ему работать надо, а не на коленки в прозрачных чулочках отвлекаться. Вот.

Четыре "двойки" за день придали мне ускорения и вообще, заставили работать задремавший от счастья мозг. Естественно, можно было ничего не выдумывать и одолжить учебники у Веника. Он бы дал. Но во-первых, я обиделась. Потому что косвенно Аврорка из-за него на остров Калипсо попала, а во-вторых, я тоже обиделась. У меня подруга исчезла – наша общая, кстати, подруга – а он с посторонними особами обнимается. И главное, не рассказывает ничего! А я же напрямую спросить не могу! Мы же с ректором закон нарушили, когда за старостой подсматривали.