Марина Ли - Школа Добра

– Именно, что пять… Сядь ты на место, не прыгай, как блоха по бумажке… На острове Калипсо еще никто не умирал. Однако вытянуть их оттуда, пока они сами не захотят домой, невозможно.

– Вы же сказали, что бояться не надо! – я немного обиделась на блоху, но в кресло с ногами забралась все-таки.

– Сказал, – Вельзевул Аззариэлевич закинул руки за голову и совершенно неожиданно заразительно зевнул. – Кто-то заколдовал выход из вашей комнаты в тот момент, когда ты вышла за чаем. И вот по возвращении ты обязательно бы в заготовленную ловушку угодила. Думаю, Альфред видел того, кто это сделал, пытался обезвредить проклятие, но сам попался по неопытности. Молодежь!

Ректор неожиданно зло и сильно шарахнул кулаком по столу.

– Учишь вас, учишь! И опять двадцать пять! Вы же самые опытные, самые знающие! Вы же лучше всех все понимаете! Разбираетесь во всем! Ладно, Альфреда жизнь научила. Не самый, кстати, плохой вариант – остров Калипсо. Несколько лет потеряет, зато хоть поумнеет. А остальные? Вы же меня в гроб вгоняете своими выходками!

Про выходки я разумно решила не уточнять, побоявшись, что начальство мне под горячую руку весь мой список озвучит, а потом еще и всыплет. По списку же. Глазки опустила и проворчала, отвлекая ректорское внимание от праведного гнева:

– А где тогда Веник? Он что, вместе с ними… на остров Калипсо? Почему тогда его котелок ваш не показал.

– Это ты хорошо спросила! – ректор одобрительно крякнул и встал из-за стола. – Вообще-то сейчас ты станешь свидетелем небольшого нарушения личной жизни и мне очень неловко, потому что это, на самом деле, преступление, но сил искать Фростика по общежитию просто нет.

Вельзевул Аззариэлевич подошел к большому резному шкафу, в котором, я уже знала, располагалось большое зеркало в пол. Распахнул дверцы и нетерпеливо произнес:

– Вениамин Фростик.

Зеркало пошло рябью, совершенно точно так же, как доска в классной комнате Института имени Шамаханской царицы, и мы с ректором увидели Веника.

– Достаточно!

Почти сразу же воскликнул мой соучастник.

– Чего достаточно! Я не успела рассмотреть, с кем он был!

– Зато я успел заметить, что в общежитии, – возразил ректор.

Вот же. И не любопытно ему! Мне так даже очень, с кем там этот предатель обнимается, пока я здесь извелась вся от волнений за судьбу своих сожителей. Кстати, да!

– А Вепрь с Григорием, что, тоже на острове?

Ректор пожал плечами:

– По закону Штауфа, Волчок, как вам уже совершенно точно рассказывали на лекциях по Общей Магии, под воздействие любого проклятия попадает каждое разумное существо, в сплетенный круг вступившее. У тебя что по Общей Магии?

– «Четыре с минусом»…

– «Три с плюсом» это, а не «четыре с минусом»! Стыдно такие вопросы задавать. А все почему? Потому что кто-то взял моду прогуливать занятия.

Искренне надеюсь, что в этот момент я не покраснела, я отвела глаза в сторону и промолчала.

– Все, иди спать, Юла. Справа от входа гостевая комната, там все необходимое есть.

Я выбралась из уютного креселка, подхватила весь свой небогатый скарб и все-таки не удержалась от еще одного вопроса.

– А зачем вы комнату мою запечатали?

– Тоже на остров Калипсо хочешь? Юла, я тебя на пересдачу по Общей Магии отправлю, честное слово, а преподавателя уволю и нового найму! Закон Штауфа ты не знаешь, о дезактивации активированного проклятия не помнишь…

Ох, язык мой – враг мой, зачем я спрашивала вообще?!

– Я помню! – пискнула, пятясь к дверям.

– Я весь внимание.

– Вступивший в круг несмертельного проклятия… – начала я, заикаясь и проклиная все на свете., – …всегда… до полного окончания… нет, не так…

– Иди спать, Волчок. Откроется твоя комната, когда Альфред с Авророй вернутся.

Я выдохнула, вышла в коридор и, уже прикрывая дверь, задала самый-самый последний и точно безопасный вопрос:

– А как же запах сирени?

Вельзевул Аззариэлевич выдохнул продолжительно, громко и, я бы даже сказала, мучительно, спрятал лицо в ладони и уже оттуда произнес:

– Я безмерно счастлив, что твой папенька озаботился вопросом твоей безопасности, но я и вообразить не мог, что паранойя – заразная болезнь.

– А?

– Юла, ты в свои шестнадцать лет уже имела честь сталкиваться с такой распространенной в женской среде вещью, как духи?

– Спокойной ночи, Вельзевул Аззариэлевич! – прокричала я уже из-за закрытой двери и под чертов хохот ректора Школы Добра умчалась в назначенную мне на эту ночь комнату. Тем более, что волшебное зеркало уже минут пять как прожигало дыру в моем правом кармане.

– Ты где?– возмутился Александр, когда я достала миниатюрное средство связи из кармана. – Почему я тебя не вижу? Ты что, опять на крыше? Я же запретил тебе по ночам на крышу подниматься! – надрывался он из зеркала. – Да и не по ночам…

– Не на крыше, не на крыше, папочка… – прошептала недовольно.

– Что?

– Не на крыше, говорю. Я просто пока не определилась, как тут свет включается.

С той стороны зеркала помолчали немного, а потом их темнейшество произнесло с надрывом:

– Юл, что там опять случилось? Ты где? Ты меня доконаешь, честное слово!

Мне, наконец, удалось нащупать нити, активирующие ветки на потолке и гостевая комната залилась светом. Я поднесла зеркало с удивленным Александром к лицу и поинтересовалась:

– Слушай, а вы с нашим ректором, часом, не родственники? Тот тоже целый час сокрушался, что я его доконаю…

– Я немедленно вылетаю – и уже через два часа буду у тебя.

– С ума сошел!? – я возмущенно ахнула. – Ты так практику завалишь! Даже не думай!

– Завалю, – немедленно согласился Александр. – И на второй год останусь. Так, по крайней мере, ты еще целых двенадцать месяцев будешь под моим надзором… А что, это вариант!

Он сделал вид, что задумался, а я сделала вид, что не слышала этого бреда. Виног внимательно смотрел не на меня, но на обстановку за моей спиной.

– А ты где, Юлка? Что-то знакомое ужасно…

– В АДу я. И это последняя счастливая ночь в моей жизни, – искренне ответила я, с интересом наблюдая за тем, как у Александра лицо вытягивается.

– Я теперь временно бездомная. Правда, с завтрашнего дня я стану снова домашней, к тому же счастливой соседкой Фифы Сафской. И ты даже не представляешь себе моих мыслей по этому поводу.

Я ожидала, что молодой человек хотя бы улыбнется, но он только помрачнел еще больше, хотя куда больше-то, и велел:

– Сначала я хочу услышать о том, почему ты лишилась комнаты, а потом мы решим твою проблему с соседкой.

– Мы с Авроркой в «Крокодила» играли, – начала я свой рассказ. И стоит отдать должное, мой самый тактичный и внимательный в мире Александр не перебил меня ни разу. И не улыбнулся снисходительно, когда я про свои логические выкладки над ботинком Ботинков выстраивала. Несколько раз поморщился, когда я жаловалась на издевательского ректора и его угрозы отправить меня на пересдачу, а когда в самом конце я произнесла: