Марина Ли - Школа Добра

– Огурец с нами не поедет, – сообщил Алекс, упрямо наклонив голову, и я немедленно заподозрила в нем не только эмпата, но и телепата.

– У тебя просто все на лице написано, – усмехнулся он моему изумлению.

– Тогда прочти, пожалуйста, что он не огурец, а кабачок! – раздраженно проговорила я и, сложив руки на груди, отвернулась от своих Александров к окну. И даже прислушиваться к их разговору не стала. Какой смысл. Они же думают, что все решили. А мы еще посмотрим, кто и куда поедет, а также, где и кого будет учить.

– ... добираться лучше всего по реке... – долетел до меня папин голос. Ах, по реке? Настроение взлетело до небес. Я радостно подмигнула прыгавшему на карнизе воробью, предвкушая, как минимум, неделю романтического блуждания по болотам с мужем. Главное, чтобы он не отказал мне в маленькой просьбе и позволил продемонстрировать мои умения.

– Алекс, – я беспардонно вклинилась в разговор, перебив моего папу, – а ты про сапоги-скороходы что-нибудь слышал?

– Солнышко, я тебе сказку перед сном расскажу, ладно? Не сейчас...

О, да... Я снова отвернулась к окну и даже зажмурилась от удовольствия. Угрызения совести? Я вас умоляю!

Еще посмотрим, кто кому будет сказки рассказывать.

История о сапогах-скороходах, или Для бешеной собаки десять километров – не крюк

 Рыцарь мечтает убить ужасного дракона и спасти принцессу. Принцесса мечтает выйти замуж за принца и родить ему сына. Сын мечтает о материнской груди. Материнская грудь мечтает выспаться. Небо обнимает землю. Ветер качает деревья. Солнце восходит на востоке и неизменно заходит на западе. И все это ерунда в сравнении с мечтой каждого школьника обзавестись хотя бы одним сертификатом.

К середине второго курса я потихоньку начала впадать в панику, потому что мои одногруппники, друзья и коллеги обрастали этими вожделенными бумажками, как луковица одежками, а я по-прежнему куковала ни с чем.

Обложившись учебниками, я по уши зарывалась в конспекты в библиотеке Речного города, но озарение так и не наступало. Когда я уже окончательно отчаялась и почти смирилась с тем фактом, что мне суждено стать первым в истории Школы Добра бессертификатным выпускником, неожиданно появилась Дуная с заманчивым предложением:

– Юлка, весна! – она рухнула на соседний стул и окинула томным взглядом большой читальный зал, где я безрезультатно билась в поисках Идеи, скрестила длинные ноги, вытянув их на зеленую ковровую дорожку, и, призывно глядя в глаза обалдевшему за соседним столом тритончику, выдохнула:

– Хочется любви... Ну, или хотя бы веселья.

Вяло шикнула на нее, заранее зная, что мои просьбы говорить тише и вести себя прилично останутся неуслышанными. А все потому, что у русалок другие представления о приличиях. Я научилась жить с этим удивительным народом, любить их и уважать, но соблюдать их традиции – да разорви меня дракон, ни за что!

Невежливо пихнула подругу локтем в бок, когда она в ответ на мое шипение расхохоталась нарочито развратным смехом, но, столкнувшись с моим обиженным взглядом, все-таки заговорила вполголоса извиняющимся тоном:

– Прости, Маленькая, но ты так смешно занудствуешь. А за окном весна. Проснись, зубрилка! Плюнь на учебу! Мы в семидневный поход отправляемся, хотим по двум рекам выйти к морю. Хочешь с нами?

Хочу! Ужас как хочу! С тоскою посмотрела на учебники, но ведь сессия же на носу...

– Ай, – Дунька махнула рукой. – Твой пан Ясневский с тебя пылинки сдувает. Уверена, он позволит тебе перенести сдачу на более позднее время. Хотя лично я уверена, что ты и так все знаешь... Маленькая, тебе семнадцать лет! Тебе любить нужно, а не учиться.

Не замечая моих заалевших щек, Дуная закинула руки за голову и мечтательно протянула:

– Ох, ты не представляешь себе, как это было здорово...

Возникшую паузу в задушевном разговоре гармонично заполнил хриплый баритон, раздавшийся из сумки:

–Где твои семнадцать лет ?

– На Большом Каретном!

Где твои семнадцать бед?

– На Большом Каретном.

А где твой черный пистолет?

– На Большом Каретном.

А где тебя сегодня нет?

– На Большом Каретном.

Дунька задумчиво посмотрела на холщовый мешок и произнесла:

– Никогда не понимала, зачем ты всюду таскаешь с собой эту сволочь, но сегодня он в тему, – и улыбнулась. – Так ты с нами? Мы для тебя даже плот с палаткой построили.

Ну не могу я отказать, когда меня так просят. Да и не хочу.

 Стартовать решили не от Главного пирса Речного города, а с Камышовой затоки. Мне бы уже тогда напрячься, но нет, я восторженно пялилась на тростниковый шалаш, который украшал центр самого большого из пяти плотов. Дунька суетилась и командовала отплытие. И все почему-то стремительно и шепотом.

– А куда мы так торопимся подпольно? – не выдержала я, когда меня попросили всю флотилию накрыть невидимым щитом.

– Так Волька от жениха удирает... а ты думала, куда мы едем? – ответила одна из русалок, и я недобрым словом помянула Дуньку. Значит, мне она говорит, что хочется любви и веселья. А на самом деле решили меня втихаря использовать: русалки неплохие маги, но все больше атакующие, а вот купол защитный поставить или щит невидимости...

Идея настигла меня в тот момент, когда я заметила Волькиного папу, который спускался к реке с видом решительным и разгневанным. Вот же оно! Универсальный ускоритель для плотов! И сертификат у меня в кармане.

– Драпать надо, – озвучила я очевидное и пальцем в сторону приближающегося тритона показала. – Могу помочь.

Русалки радостно закивали, а я мысленно и на скорую руку пыталась составить формулу ускорения для пяти плотов, одновременно размышляя над тем, стоит ли придавать дополнительную направляющую в качестве конечной точки назначения. Но так как времени было в обрез, схватила пять нитей, сплела их в один канат, завязала тройной узел и тихонько произнесла несложную формулу скорости.

Рванули мы с места – и сразу на дикой скорости. Счастье, что все успели ухватиться, кто за что – иначе без жертв бы не обошлось. Куда нас несло и какими путями – неизвестно, но когда мы, наконец, остановились, мне показалось, что прошла вечность, часы же доказывали обратное: всего два часа.

Наша плотилия пристала в устье живописной реки. Деревья низко склонялись к воде, дотрагиваясь ветками до прибрежных волн, низкие кусты негостеприимно топорщились в нашу сторону, серое небо смотрело на нас мрачно... и повсюду лежал снег. Снег. А мы по-весеннему полуголые, взлохмаченные и напуганные слегка. А над всем этим великолепием задорно и радостно разливается из моей сумки: