Марина Ли - Школа Добра

Кровь прилила к щекам немедленно. Называется, расслабилась. Расслабилась – и проболталась сразу.

– Шуня... – проворчала недовольно, пряча глаза. И немедленно объяснила:

 – Знаешь, сколько вокруг меня Александров, Шурочек, Сандро и Алексов? Миллион! Половина родственников и л... любимый муж в придачу. Не хватай! А ты – один... Проклятье, не хватай, говорю тебе! Давно хотела тебя так назвать... Не злишься?

– Не умею на тебя злиться! – обманул Алекс, но поцеловал искренне.

Шутки шутками, но выяснить, кому мы понадобились, и что я натворила, на самом деле надо было. И не успела я об этом подумать, как в дверь постучали решительно и настойчиво, и до меня долетел недовольный голос моего папы:

– Через пять минут чтобы оба были в моем кабинете!

Мамочки, кажется, мне влетит...

– Папа твой, – глупо улыбаясь, сообщил Алекс, словно сама я не догадалась.

Бросила на мужа хмурый взгляд и отправилась в ванную, себя в порядок приводить и состояние своего зверинца проверить.

***

Александр Волчок-старший мрачно смотрел на растрепанного воробья, который суетился на карнизе с другой стороны стекла. И если маг хотя бы что-то понимал в воробьях, то конкретно этот над ним издевался. Нахал, полностью игнорируя не всесильного, но очень могущественного мага, чистил перья, смешно пищал, прыгал в попытке поймать хоть кого-нибудь из яростной весенней мошкары, а под конецдернул маленьким хвостиком и, нагло глядя человеку в глаза, нагадил. Чирикнул что-то явно оскорбительное и улетел.

– Дьявольщина, – проворчал королевский маг, отходя от окна.

Пять минут уже давно прошли, а эти малолетние балбесы так и не явились.

Его величество изъявили желание познакомиться с дочерью своего мага и отправили в покои молодоженов нарочного, дабы тот передал требование короля.

Нарочный вернулся спустя тридцать минут в порванном платье, лохматый и с поцарапанным лицом. Король был, мягко говоря, шокирован, предположив, что "не в меру ревнивый юноша спустил королевского посланника с лестницы". На что посланник возразил, что юноша тут не при чем, и с лестницы его никто не спускал, хотя он, откровенно говоря, предпочел бы именно этот вариант развития событий. Но нет. После пяти минут настойчивого стука в запертые двери и требования открыть – тут нарочный не забыл упомянуть об общепринятой в таких случаях формуле "именем короля". Не забыл также о том, что именно после этих слов его подняло ураганным ветром к потолку и через открытое окно забросило в ближайшие кусты жасмина.

– Остается только вознести молитвы всем Светлым богам за то, что они уберегли меня от серьезных травм.

Волчок-старший мысленно пожалел, что чертов посланник не сломал себе во время полета язык, а лучше шею, и ничем не выказывая своего внутреннего смятения, обратил к королю открытый ничем не замутненный взгляд.

– Ты как-то можешь это прокомментировать?

"Могу, – с тоскою подумал королевский маг. – Но не стану, потому что в приличном обществе такие слова не произносят".

– Надеюсь, я могу сразу отбросить предположение о том, что это было осознанное покушение? – мимолетный взгляд на хмурящегося мага и почти без паузы безапелляционно:

– Она не контролирует себя, – и сокрушенно головой покачал, хотя глаза при этом блестели почти радостно.

Волчок прекрасно понимал причину этого оживления и энтузиазма. И она ему совсем-совсем не нравилась.

– Мы не можем позволить... опасномуэлементалисту ходить по королевскому замку, – заявил монарх, в последний момент заменив слово "бесхозный" на дипломатичное "опасный". – Реши эту проблему сам. Либо ее решу я. Времени тебе...

Илиодор Сияющий Третий скользнул взглядом по настенным часам и закончил:

– До завтрашнего утра. Можешь идти.

И отвернулся, демонстрируя свое напускное неудовольствие. Почему напускное? Да потому, что вся ситуация ему очень нравилась. Потому что он и надеяться не смел на то, что так легко и быстро получится заполучить элементалиста. А в том, что он его заполучил, Илиодор Третий не сомневался. Куда теперь деваться королевскому магу? Правильно, некуда. Его дочь опасна, а опасных зверушек в королевстве запирают в клетку и сажают на цепь. Либо отстреливают. Впрочем, последнее одной маленькой девочке явно не грозило. С нее теперь все только пыль сдувать будут.

Всех этих королевских мыслей Александр Волчок не знал, но весьма верно угадал их направление. И теперь с отчаяньем, граничащим с ужасом, думал о предстоящем разговоре с дочерью. И еще о том, что он скажет жене. И что она ему на это ответит. И куда отправит.И что диван в гостиной давно пора было заменить на что-то более приспособленное для сна...

Были ли в голове светлого королевского мага, помимо прочихмыслей, мысли имеющие отношение к сожалению о том, что примерно девятнадцать лет назад они с женой приняли решение подарить жизнь маленькой девочке? Нет, таких мыслей не было. Потому что Принцесса – это же Принцесса. Папина радость. И мамина тоже.

Александр Волчок любил всех своих детей, но к младшей все-таки питал особенно нежные чувства. Наверное, именно поэтому, когда она вошла в кабинет, доверчиво вложив ладонь в руку своего мужа, этого самого мужа захотелось немедленно развеять по ветру. Потому что улыбка дочери говорила о многом, ее глаза блестели восторженно и загадочно. Ее движения, даже ее дыхание, казалось, говорило о том... о том... Королевский маг неожиданно заметил, что весь мир вокруг затянул черным туманом, оставив в круге яркого света одного человека.

– Зятюшка... – процедил мужчина сквозь неожиданно заболевшие зубы, которые еще больше заболели, когда Принцесса встретилась взглядом сотцом и... покраснела.

Александр Волчок-старший вдруг отчетливо понял, за что именно его жена, которая уже сегодня вечером отправит его жить в гостиную на неопределенно длинный срок, невзлюбила мальчишку. Красная пелена застелила глаза. Маг отвернулся к окну и немедленно наткнулся взглядом на злорадно-ехидную ухмылку воробья. Тот стоял за стеклом, приоткрыв клюв, и следил за ним. Зараза!

Выкинув из головы наглую птицу, королевский маг с мрачной тоскою подумал о том, что никогда не сможет полностью принять человека, завоевавшего сердце дочери. И даже не потому, что он темный сын темной королевы, а просто Волчок-старший вдруг оказался не готов к тому, что его маленькая девочка вдруг станет чьей-то женой... во всех смыслах этого слова.

– Па-ап? – серые глаза смотрели встревоженно и вопросительно. – Что-то случилось?

Уж даже если от своей собственной дочери не удалось скрыть всю масштабность проблемы, может, и правда стоит послушать Элю и уйти на покой?..