Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
Ардан запустил руку в седельную сумку и, порывшись, достал карандаш и сложенный вчетверо лист бумаги. Он расправил его на луке седла, прижал ладонью, чтобы не унесло ветром, и, покачиваясь в такт шагам кобылы, задумался.
Арди впервые писал Тесс… И почему-то в голове, пусть и ненадолго, вспыхнули лица Анны и сержанта Эллини. А затем прозвучал и голос.
«Я видела глаза мужчин, Ард, которые писали с границы тем, кого любили. И они выглядели совсем не так, как у тебя».
Интересно, а как сейчас выглядели его глаза? Потому что, видят Спящие Духи, сердце укололо так сильно, что он едва было не задохнулся. Может, степь и пахла почти так же, как и его родина, но он бы предпочёл запах весенних цветов, распускавшихся у ручья.
Юноша поднёс карандаш к бумаге, подержал над ней секунду и написал:
«Любимая Тесс…»
А дальше остановился, потому что не знал, что написать после этих двух слов. Всё, что он хотел сказать ей — о том, как скучал, о степи, о звёздах, о пегой кобыле, о мальчишках-носильщиках, о Наленском и Таисии, о грозе на востоке и о том, как ему не хватает её рук в его волосах и её голоса, напевающего очередную мелодию, — всё это не умещалось в такое простое, человеческое понятие, как «слова».
Как изложить всю глубину чувства простыми буквами, начертанными карандашным огрызком? Как уместить всё то, что распирало его из груди? Может быть, у Арда и получилось бы, но явно не на одном-единственном листе. Может быть, пятьдесят или сто, хотя нет. Всё равно бы не хватило…
Он посмотрел на небо.
Звёзды, с каждой секундой, загорались всё ярче и ярче.
Арди снова опустил карандаш и написал:
«Любимая Тесс. Здесь очень много звёзд. Думаю о тебе».
Потом подумал, зачеркнул «думаю о тебе» и изменил на:
«Скучаю».
Потом подумал ещё, зачеркнул «скучаю» и оставил сбоку:
«Здесь очень много звёзд. И все они — для тебя».
Кобыла фыркнула. Первая же строчка выглядела исчирканным черновиком.
— Ладно, это, наверное, ужасно пошло, — процедил Ардан и зажал карандаш в кулак. — Но я не поэт и не писатель.
Ветер качнул факел на дилижансе. Караван, сквозь объятья ночи, полз на север.
Ард убрал карандаш и прижал исчёрканное письмо к груди, под куртку, поближе к сердцу.
Потом допишет. Когда найдёт правильные слова.
А пока — звёзды, степь и дорога.
Глава 128
Ардан зачерпнул походной, тонкой и немного потемневшей поварёшкой наваристый, густой суп. Над костром, подвешенный на слегка помятую треногу, качался едва ли не чёрный котелок. Арди даже не знал, сколько именно лет его походным принадлежностям. Он купил их на ферме у одного из ковбоев, а тот, в свою очередь, будучи в возрасте Арди, приобрёл их на блошином рынке к западу от Эвергейла, когда ездил с ковбоями на аукцион рогатого скота.
На ферме шутили, что походный набор Арда, который тот неоднократно чинил как сам, так и у кузнеца, мог смело принадлежать эпохе Рождения Империи. Что, впрочем, не делало его хуже, а может, наоборот — еда становилась лишь вкуснее.
Во всяком случае, суп на кореньях и рёбрах дикого кабана, с добавлением множества любимых приправ Арда, пах так, что слюнями можно было наполнить ждущую своего часа походную жестяную кружку. И не только у него одного.
Рядом, на чурке, немного ёжась от вечернего ветра, сидела Таисия. Прошли уже сутки с момента их отбытия из Еллика. Они даже миновали Волчий Плед (плато, на котором когда-то располагались дальние территории Шангра'Ар, так что порой северные орки устраивали набеги на тех, кто ступал на их «земли предков»). И благо миновали без всяких проблем. Впереди оставался лишь Медвежий Разлом — ущелье между двумя скалистыми холмами, а затем быстрый ручей и небольшой сосновый бор, а дальше уже и Первая Станция.
Хотя называть Станцией посёлок с населением в почти двадцать тысяч человек уже не совсем актуально. То, что когда-то являлось перевалочным пунктом, пользовавшимся спросом лишь у Гильдии Охотников, давно уже разрослось до многотысячного поселения. Парк ведь находился не на всей территории леса, примыкавшего к Холодному Озеру и обрамлявшего его.
Так что угольные шахты в скалистых холмах, непосредственно лесозаготовки, а также рыболовство в Холодном Озере позволяли Станции вполне успешно расти и развиваться.
— Пожалуй, я больше не жалею, что решила отказаться от общей кухни, — едва ли не облизываясь, жадно протянула Таисия.
На несколько дилижансов впереди от Арда с Таисией расположилась походная кухня. Несколько охотников из экспедиции Гильдии размешивали варево в громадных котлах литров по двадцать пять каждый и накладывали в миски по очереди подходящим к ним голодным людям. Кроме варева, пахнущего одновременно… всем, им выдавали толстенный кусок хлеба и просили не задерживать очередь.
Кроме запалённого Ардом в ночной степи костра мелькало всего лишь три костерка, около которых также собрались кашевары.
— Я начинаю лучше понимать, каким именно достоинством вы смогли заслужить себе такую жену, — блестели глаза Таисии, не сводящей взгляда с котелка. — Говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, но поверьте мне, Скофский, эта дорога одинакова для обоих полов.
Госпожа Шприц сменила свой наряд. Городское платье и сапожки уступили место высоким ботфортам, в голенище которых Таисия заправила широкие штаны из плотной ткани с кожаными нашивками на бёдрах и коленях. Под пояс она убрала простую рубашку, поверх которой легла вязаная жилетка и слегка поцарапанная куртка не из свиной или говяжьей кожи, а из бизоньей.
Что говорить о других охотниках, если даже Ард завидовал наличию подобного изделия. Кожа бизона лучше всего защищала от ветра и испарения собственной влаги. Надёжная, способная выдержать самые жёсткие испытания и потому — безумно дорогая.
Весь внешний вид Таисии, которая немного нелепо смотрелась в своём наряде, то одёргивая куртку, то поправляя ремень, обошёлся журналистке, скорее всего, эксов в семьдесят. Так что, несмотря на весьма подходящие для похода предметы гардероба, она всё так же выглядела заблудившейся в степи городской госпожой. Которой, по сути, и являлась.
Арди же, стараясь не срываться в очередную круговерть сарказма и взаимных попыток уколоть друг друга, продолжал помешивать суп. Самая важная деталь в данном блюде — именно работа поварёшкой. Если постоянно не помешивать, то коренья прилипнут к костям, а мясо недополучит влаги и
