Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
— Я прекрасно осведомлён о маршруте, Залесский, — Наленский даже головы не повернул. Будто погоду обсуждал, а не связанное с риском путешествие. — И так же прекрасно осведомлён о том, что ваши охотники получают посуточное жалованье, которое я не намерен платить за простой и попойку в салуне.
— Это не вопрос денег, господин Старший Магистр, — возразил Залесский. — Это вопрос безопасности. Причём, в том числе, и вашей. Ночью, на незнакомой тропе, с дилижансами на рессорах тридцатилетней давности и лошадьми, которые устали стоять в конюшне и нервничают от факельного света, мы рискуем больше требуемого. Не говоря уже о том, что все устали после тряски в поезде.
Наленский наконец закончил возиться на козлах, убрал посох в специальную стойку и повернулся к Залесскому. В его глазах, обычно маслёных и благодушных, проступило нечто жёсткое и холодное, вновь напомнившее Арду о том, что этот человек носил Жёлтый плащ.
— Не забывайте своё место, господин Залесский, — произнёс он негромко, но так, чтобы все услышали. — Здесь я решаю, что и когда нам делать, а не вы. Вы мой подчинённый. А не наоборот. Так что мы отправляемся сейчас. И ни слова больше.
Залесский стиснул челюсть. Мышцы на его непропорционально длинных предплечьях напряглись, и пальцы, лежавшие на рукояти палаша, побелели в костяшках. Но охотник промолчал. Он резко развернулся, вскочил в седло и коротко свистнул своим подчинённым. Те, вполголоса обмениваясь недовольными взглядами и руганью, начали занимать свои позиции вдоль каравана.
Ард поднялся в стремена. Кобыла приняла его вес без особого ропота, только чуть переступила передними ногами, устраиваясь поудобнее, и повернула голову, коснувшись его колена тёплым дыханием.
Караван тронулся.
Дилижансы покатились по дороге, скрипя рессорами и покачиваясь на ухабах, как лодки на пологой волне. Факелы на шестах, вставленных в крепления по бокам каждого экипажа, бросали оранжевые пятна света на дорогу, и в этих пятнах метались тени лошадей, людей и редких деревьев, сливаясь в сплошной, подвижный узор. Копыта стучали по утоптанной земле, сбруя звенела, и из-под навесов дилижансов доносились голоса носильщиков, перекликавшихся в темноте.
Городок отдалялся куда быстрее, чем Ард ожидал. Последние дома промелькнули по обеим сторонам дороги, и караван вышел на открытое пространство.
Перед ними раскинулась северная степь. Бескрайняя, молчаливая, живущая по своим собственным законам, которые не имели отношения к кодексу Империи. Трава, низкая и жёсткая, тянулась во все стороны до самого горизонта. В лунном свете она мерцала серебром застывшего на зиму моря. Холмы перекатывались один за другим. Мягкие и пологие, а между ними, в ложбинах, клубился туман. Такой белый и настолько густой, что походил на пролитое молоко.
Тёмное небо, распахнувшееся над головой широкой дланью. Такое яркое, что от него захватывало дух. Там, в тёмной выси, вновь зажглись тысячи звёзд, которых Ард не видел с тех пор, как покинул Алькаду. В столице небо всегда было мутным от дыма и светового загрязнения. Лишь самые яркие и самые упрямые звёзды пробивались сквозь невидимый столичный купол. А здесь они висели так низко, что, казалось, протяни руку — и коснёшься.
Арди ненадолго прикрыл глаза, вспоминая звёздные карты Атта'нха. Он вновь чувствовал себя так, словно мог отправиться в любой уголок их западного края. До тех пор, пока над головой звёзды, Ардан всегда сможет найти дорогу.
Дорогу куда?
Куда угодно.
На востоке, далеко, за грядой холмов, вспыхивали пылкие зарницы. Гроза бродила по горизонту. Она кружила вокруг их каравана неопытным хищником. Опасливо принюхивалась порывистым ветром, но не смела подойти ближе. Молнии высвечивали силуэты облаков, громоздившихся друг на друга весенними льдинами. Гром доносился глухо и ленивым ворчанием сытого зверя.
Пройдёт ещё несколько месяцев перед тем, как штормовой фронт наберётся силы и спустится на юг, где обрушится на Метрополию Неделей Гроз.
Арду стало легче дышать.
Впервые за двенадцать дней, проведённых в душном купе с запахом сигарет Таисии, а на редких остановках ещё и в обществе одеколона Наленского; впервые за долгих полгода, проведённых в каменных стенах Метрополии, пропахшей дизелем и дымом фабричных и заводских труб, — Ард вдохнул полной грудью. Он почувствовал, как лёгкие, привыкшие к городской гари, расширились громадными мехами.
Воздух в степи пах травой и землёй, мокрым камнем и далёким дождём, и в нём не отыщешь ничего из того, чем гремела и шуршала человеческая цивилизация, штурмующая древние земли. Только мир, каким он был до людей.
Спящие Духи…
Как многое бы Арди отдал, чтобы снять ботинки и броситься босиком наперегонки с ветром, который уже трепал гривы лошадей и гнал серебристые волны по траве. Как сильно он хотел почувствовать ступнями землю. Такую холодную и живую. Хотел бы почувствовать каждый камешек и каждую травинку. Побежать так, как бегал в детстве, в Алькадском лесу, когда весь мир умещался между двумя деревьями и ручьём, а главной заботой было добраться до ягодного кряжа раньше, чем Шали или Гута.
Но теперь у него была другая доля.
Ардан поравнялся с головным дилижансом. На скрипучих козлах, закутавшись в тяжёлое пальто с поднятым воротником, сидел Наленский. Старший Магистр управлял четвёркой лошадей с неожиданной для его комплекции ловкостью и далеко не поддельной сноровкой. Видимо, выезды в экспедиции за десятилетия службы в Гильдии научили его, если не такту и скромности, то хотя бы этому.
Внутри дилижанса, чуть отдёрнув тряпичный навес, устроилась Таисия. Она уже облюбовала спальные тюки, подложив под голову свёрнутое одеяло. В тусклом свете факела, проникавшем сквозь ткань, Ард видел только кончик её сигареты, тлевший оранжевой точкой, и блеск голубых глаз, наблюдавших за ним из полумрака.
— Любуетесь видами, Скофский? — произнесла она негромко и чуть устало.
— Да, — честно ответил Ард.
Таисия помолчала. Потом затянулась, выпустила облачко дыма и мечтательно протянула:
— Здесь красиво.
Ардан ничего не ответил и чуть подогнал кобылу, занимая свою позицию справа от дилижанса. Их ждало длинное путешествие. Три дня до Первой Станции Парка, через Волчий Плед, Медвежий Разлом, вдоль берега Серого Ручья и через Сосновый Коридор. Названия, разумеется, придумали не Галессцы, а лишь перевели язык Северных эльфов, нанеся на карту старые топонимы. И Ардан искренне надеялся, что хотя бы начало путешествия обойдётся без лишних приключений.
Хотя бы на этот раз.
Хотя бы несколько дней.
Степь всё так же молчала. Караван полз по дороге длинной, тёмной змеёй. И в ночи раздавались разве что
