Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
Простая и элегантная месть.
— Ahgrat, — тихо проскрипел зубами Арди.
— Будьте здоровы, капитан, — отозвалась Таисия. — И, надеюсь, вы носите свои погоны не просто так.
Губернатор выполнил свою часть сделки быстрее и прилежнее, чем Ардан ожидал от человека, которому пришлось выслушивать претензии Наленского и при этом не застрелить того на месте. К четырём часам пополудни на пустыре за восточной окраиной Еллика, среди торчащих из земли колышков с натянутыми верёвками и штабелями свежих досок (явно готовили площадку под какую-то масштабную стройку), собрался караван.
Лошади мирно отдыхали у рядов длинной коновязи, сколоченной из неструганых жердей. Их привели порядка тридцати, и ни одна из них, признаться, не вызвала бы ажиотажа на аукционе в Пригорной губернии.
Невысокие, коренастые, с густыми гривами и широкими копытами, приспособленными скорее к горным тропам и размытым лесным дорогам, чем к просторам юга. Большинство из них, как автомобили в Метрополии, хранили на себе отметины рабочей жизни. Потёртости на боках от упряжи, шрамы от хлыстов и сучьев, облысевшие участки на крупе, где седло годами натирало спину.
Породистых среди них, разумеется, не сыщешь. Но Ард, шесть лет трудившийся на ферме, прекрасно понимал, что порода в таких местах значит куда меньше, чем приспособленность к пронизывающему холоду, выносливость на подъёмах и способность не споткнуться на мокром камне.
Дилижансы, впрочем, выглядели внушительнее своих «живых двигателей».
В количестве семи штук, они стояли в сторонке от копытных. Массивные, четырёхколёсные, с деревянными «корзинами» на железных рамах и тканевыми навесами поверх дуговых каркасов. Колёса, окованные стальными ободами, доходили Арду почти до пояса, а ступицы были укреплены дополнительными болтами, которые, судя по свежим царапинам на металле, прикрутили буквально только что. Каждый вагончик тянула четвёрка лошадей, в упряжи из толстой кожи и с латунными пряжками. Амуниция выглядела такой же потрёпанной, как и сами тягловые, но вполне надёжной.
На козлах каждого экипажа имелось место для двух человек, а под навесом, на деревянном полу, кольцами были вкручены железные крюки, через которые уже пропускали канаты для крепления груза.
Ардан, придирчиво, со знанием дела, оценивавший каждую деталь, отметил, что рессоры у дилижансов были листовые. Старого образца. Из-за них на серьёзных ухабах содержимое корзины будет подпрыгивать так, что никакие канаты не помогут, если их не придерживать руками. Собственно, именно для этого и нужны были носильщики.
А носильщиками оказались совсем мальчишки.
Их собралось на пустыре ровно два десятка. Юноши от пятнадцати до семнадцати лет. Худые, загорелые, в стоптанных сапогах и рабочих куртках, перешитых из отцовских или тех, что остались от старших братьев. У некоторых на поясах висели ножи в самодельных ножнах, а у одного, самого рослого, с копной соломенных волос и веснушками на обветренном лице, за спиной болталась охотничья винтовка, явно помнившая лучшие времена.
Носильщики стояли обособленной группкой. Они переговаривались между собой вполголоса и бросали на приезжих любопытные, но осторожные взгляды. Ни робости, ни страха в этих глазах Ардан не увидел. Скорее уже некую привычность, что ли, к подобному виду деятельности.
Таисия, наблюдавшая за сборами с крыльца гостиницы, подошла к Арду и, понизив голос, произнесла с неподдельным беспокойством:
— Скофский, половина из них — просто дети, — она была немного оторопевшей. — Мы нанимаем детей без каких-либо документов в недельное путешествие по степям. Три с половиной дня до Парка и им ещё столько же обратно.
Ардан повернулся к выросшей в городе журналистке и спокойно ответил:
— Это единственный способ заработать здесь, Таисия, — пожал он плечами. — Посмотрите вокруг. Почва в Еллике и его окрестностях не годится ни для пашни, ни для пастбищ. Ближайшие добывающие предприятия, рудники и Эрталайновые шахты находятся в нескольких днях пути на юг, и попасть туда без рекомендации от Гильдии Рабочих и Строителей практически невозможно. Так что этот город живёт за счёт Парка и проводников по нему. Уверен, что каждый из этих парней, скорее всего, ходил в лес с отцом или старшим братом с десяти, а то и с восьми лет. Они знают тропы лучше, чем Охотники из столицы, и, уж поверьте, справятся с канатами и крюками куда надёжнее любого взрослого рабочего, которого Гильдия притащила бы с собой из столицы. Так что здесь вы порочащей информации не найдёте.
Таисия промолчала. Глядя на мальчишек, она чуть поджала губы и так больше ничего и не сказала. Ард чувствовал, что журналистка с ним не согласна, но и спорить дальше не стала, а для Таисии Шприц это было почти равнозначно признанию правоты собеседника.
Погрузка началась через полчаса и растянулась на весь остаток вечера. Носильщики, работая едва ли не в полной тишине, с привычной сноровкой подхватывали тяжёлые деревянные ящики, обитые жестью, и парами или тройками затаскивали их внутрь дилижансов по откидным дощатым сходням. Каждый ящик крепился к полу пеньковыми канатами, пропущенными через железные крюки и завязанными морскими узлами, которые мальчишки вязали с такой скоростью, что Ард не успевал следить за их пальцами.
Суть работы носильщиков, на деле, заключалась не столько в самой погрузке, сколько в том, что на протяжении всего пути кто-то должен был сидеть внутри дилижанса и придерживать канаты на каждом ухабе, каждом спуске и каждом повороте, не позволяя ящикам сместиться и опрокинуть экипаж. Простая, но монотонная и утомительная задача, требовавшая крепких рук и буквально ослиного терпения.
Однажды на ферму Полского приезжала экспедиция Гильдии Наук, которой требовались носильщики до Алькадских предгорий. Они занимались изысканиями новых Эрталайновых жил. Ардан сперва было даже вызвался, но, узнав суть задачи, тут же отказался. Сидеть в обнимку с деревянным ящиком на протяжении нескольких дней — это не стоило тех пяти эксов, которые ему предлагали за три дня пути.
Здесь, наверное, платили немногим больше.
Пока носильщики работали, исследователей, охотников и магов подпустили к табуну.
Ардан не торопился. Он стоял в стороне, наблюдая, как Мелин с Роговым, явно знавшие толк в лошадях, первыми подошли к коновязи и, бегло осмотрев животных, выбрали себе двух самых крупных меринов. Гнедого и вороного. Оба крепких и жилистых.
Залесский тоже не мешкал и увёл себе массивного серого жеребца с тяжёлой головой и копытами размером с суповую тарелку.
Охотники же, хохоча и толкаясь, разбирали оставшихся, и через четверть часа у коновязи осталось десятка полтора лошадей, мало
