Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
— Добро пожаловать, — он протянул руку. — В доме Росомахиных, значит? Хороший выбор.
Вероника, поколебавшись секунду, пожала его ладонь.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— А это, — я кивнул на Алиску, которая, пользуясь моментом, уже обследовала клумбу у крыльца, — наша гордость. Алиска.
Алиска подняла голову, окинула Сергея Викторовича долгим взглядом и, видимо, решив, что он достоин внимания, грациозно подошла и села на ступеньку, поджав хвост.
— Здравствуйте, — сказала она. — Хороший дом. Тёплый.
Сергей Викторович, привыкший к чудесам, только покачал головой.
— Проходите, гости дорогие, — он широким жестом указал на дверь. — Стол накрыт, все свои уже в сборе.
Гостиная Смородинских была полна народа. Я узнавал некоторые лица — соседние бароны, с которыми мы пересекались на прошлых приёмах, их жёны, взрослые дети. Все они, завидев нас, оживились, зашептались, и я почувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, иногда недобрых.
— А вот и герой, — раздался голос из угла комнаты.
Я обернулся. Там, у камина, стоял князь Мышкин. Он был в простом, тёмном костюме, без обычных регалий, и выглядел почти как обычный человек, если бы не его глаза — пронзительные, всё видящие.
— Князь, — я подошёл, поклонился. — Не ожидал вас здесь увидеть.
— А я люблю бывать у Сергея Викторовича, — он усмехнулся. — Здесь хотя бы знают, что такое честь и верность. В отличие от некоторых.
Он кивнул в сторону группы людей, которые стояли у окна и, кажется, обсуждали нас. Я не стал спрашивать, кого именно он имел в виду.
— Слышал, у вас в деревне школа открылась, — Мышкин взял с подноса чашку чая. — И мастерская. Растёте.
— Растём, — я кивнул. — Люди идут, работы много.
— А угрозы? — он посмотрел на меня прямо. — Те, что охотилась на вас, затихли?
Я помедлил с ответом. Вопрос был не для гостиной, где каждый звук мог стать достоянием сплетен.
— Затихли, — сказал я осторожно. — Но не ушли.
— Это я знаю, — он отхлебнул чай. — У меня тоже есть уши. И глаза. Она ждёт. Но и вы, я смотрю, не теряете времени.
— Время — это всё, что у нас есть, — ответил я.
Мышкин кивнул и, не прощаясь, отошёл к другим гостям, оставив меня с мыслью, что этот разговор был важнее, чем казался. И присутствие столь важного человека на балу провинциального барона удивляло.
Арина и Лиля быстро вписались в круг знакомых — Арину знали здесь, уважали, и они чувствовали себя уверенно. Арина сразу нашла подруг, с которыми обсуждала моду и последние новости, Лиля тихо говорила о чём-то с пожилой графиней, которая, как я понял, была дальней родственницей Смородинских.
Вероника держалась рядом со мной, и я чувствовал, как ей трудно. Здесь, среди этих людей, она была чужой, и её прошлое, о котором она не рассказывала, висело между нею и гостями невидимой стеной.
— Не бойся, — сказал я тихо. — Ты здесь с нами.
Она кивнула, но плечи её не расслабились.
В этот момент к нам подошёл Бродислав. Я не заметил, когда он приехал, но сейчас он стоял рядом, в строгом костюме, при галстуке, и выглядел так, будто всю жизнь только и делал, что ходил на светские приёмы.
— Вероника, — он протянул ей руку. — Пойдёмте, я покажу вам библиотеку. Здесь есть книги, которых вы ещё не видели.
Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не мог описать словами. Облегчение, может быть. Или благодарность.
— Пойдёмте, — сказала она, и они ушли, оставив меня одного в гостиной.
Я смотрел им вслед и думал о том, что иногда помощь приходит оттуда, откуда её не ждёшь. И что у моего сурового брата, оказывается, есть сердце.
Сергей Викторович нашёл меня в библиотеке, куда я забрёл, чтобы отдохнуть от гомона гостиной. Он вошёл тихо, опираясь на трость, и закрыл за собой дверь.
— Устал? — спросил он, присаживаясь в кресло напротив.
— Есть немного, — признался я. — Я не привык к таким сборищам.
— И не надо, — он усмехнулся. — Светская жизнь — это не для вас, Росомахиных. Мы люди дела. А они, — он кивнул в сторону гостиной, — пусть себе собираются, сплетничают, интригуют. Без них тоже нельзя, но и погружаться в это не стоит.
Я кивнул. Он прав.
— Я хотел поговорить с тобой, Андрей, — Сергей Викторович посерьёзнел. — О деле. О том, что происходит в империи.
— Что происходит?
— Плохое, — он помолчал. — Князь Мышкин, которого ты видел, не просто так здесь. Он ищет союзников. Ситуация на границах ухудшается, изнанка становится опаснее, а в столице… в столице плетутся такие интриги, что я боюсь, чем это кончится.
— Вы думаете, война?
— Думаю, что к ней нужно готовиться, — он посмотрел на меня. — Не завтра, не через месяц. Но скоро. И тогда те, у кого есть сила, будут нужны. Очень нужны.
Я молчал. Война. Это слово всегда было рядом, но сейчас, когда у меня была деревня, люди, семья, оно звучало особенно страшно.
— Что я должен делать? — спросил я.
— Расти, — он ответил так же, как когда-то Юрий. — Расти, Андрей. Строй, копи силы, береги людей. А когда придёт время — будь готов.
Он встал, опираясь на трость.
— И ещё, — он посмотрел на меня. — Береги Арину. И Лилю. И ту девушку, Веронику. И Алису. Вы — семья. А семья — это самое важное, что у нас есть.
— Знаю, — я встал. — Спасибо, Сергей Викторович.
— Не за что, — он улыбнулся и вышел, оставив меня в тишине библиотеки.
Я подошёл к окну. За ним, в парке, кружились листья — последние, самые упрямые. Где-то вдалеке слышались голоса, смех, звон посуды. Жизнь шла своим чередом.
Когти под кожей дрогнули, будто напоминая, что покой — это только передышка.
Но сейчас, в этом тихом, тёплом доме, среди людей, которые стали мне семьёй, я мог позволить себе не думать о будущем.
Только на сегодня.
Мы уехали, когда солнце уже садилось. Сергей Викторович стоял на крыльце, опираясь на трость, и
