Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
— Иду, — Арина подошла, взяла ткань, оценила. — Хорошо, только здесь чуть слабее надо, а то жжёшь.
— Я боюсь, что не прожжёт, — Лиля нахмурилась.
— Не прожжёт, — Арина вернула ткань. — Ты же маг. Чувствуй.
Лиля сосредоточилась, провела пальцами по краю, и ткань чуть заметно оплавилась, став ровной, гладкой.
— Видишь? — Арина довольно кивнула. — Получается.
В этот момент дверь открылась, и в мастерскую вошла Алиса. Она была в своей походной куртке, с раскрасневшимися от ветра щеками, и вид у неё был уставший, но довольный.
— О, у вас тут цех, — она огляделась. — А я к вам с заказом.
— С каким? — Арина насторожилась.
— Моей команде нужна одежда, — Алиса подошла, взяла в руки одну из курток, повертела. — Неплохо. А карманы? Где карманы?
— Вот, — Арина показала.
— Маловато, — Алиса покачала головой. — И здесь, и здесь. И ещё на груди, для мелочи. И чтобы застёгивалось крепко, чтобы в движении не выпало.
Арина достала блокнот, начала записывать. Лиля, забыв про свою ткань, слушала с интересом. Швеи, работавшие за соседним столом, тоже притихли.
— А ещё, — Алиса подошла к вешалке, сняла жилет, примерила. — Здесь нужно усилить плечи. Когда несешь тяжёлый рюкзак, ткань трется. А в этом месте, — она показала на поясницу, — нужна подкладка потолще. Иначе натирает.
— Откуда ты всё это знаешь? — спросила одна из швей.
— Опыт, — Алиса усмехнулась. — Когда по десять часов на изнанке проводишь, начинаешь понимать, что нужно, а что нет.
Арина записывала, иногда переспрашивая, иногда кивая. В её глазах горел тот самый огонь, который я видел, когда она спорила о моде или о платьях. Только теперь это было что-то другое — не игра, не развлечение. Дело.
— Сделаем, — сказала она, когда Алиса закончила. — Через неделю будут образцы. Придёшь, посмотришь.
— Приду, — Алиса кивнула и, заметив меня, улыбнулась. — Ты чего стоишь? Помог бы.
— Я в этом ничего не понимаю, — честно признался я.
— А ты не понимай, — она взяла меня под руку. — Ты просто стой и делай вид, что разбираешься. Это помогает.
Арина фыркнула, Лиля улыбнулась, и я, чувствуя себя лишним, но почему-то очень уютно, остался стоять, глядя, как женщины обсуждают карманы, швы и пропитки. Это было их дело. Их мир. И в этом мире, таком далёком от изнанки и боев, было что-то тёплое, почти домашнее.
В особняк я вернулся, когда солнце уже клонилось к закату. Василий встретил меня в прихожей, принимая куртку, но в этот раз не заспешил на кухню, а задержался, явно выжидая момент.
— Василий, — я заметил его состояние. — Что-то случилось?
— Да нет, ваше благородие, — он помялся. — Я это… в кабинете вашем прибирался. Книги перебирал, шкафы протирал. Вы уж простите, старый я стал, медленный…
— Василий, — я остановил его. — Говори прямо.
Он вздохнул, достал из кармана фартука небольшую книгу в кожаном переплёте. Кожа была потрёпанной, местами обгоревшей, застёжка давно сломана, и книгу держала обычная бечёвка, которой её перевязали, наверное, ещё до моего рождения.
— Нашёл я это, — он протянул книгу. — В самом дальнем шкафу, за другими книгами. Думал, пусто, а оно вон как. Дневник это, ваше благородие. Первого барона, того, кто род основал.
Я взял книгу. Она была тяжёлой, холодной, и на ощупь казалась старше, чем выглядела. Бечёвка поддалась легко, и я открыл первую страницу. Почерк был корявым, неровным, с пропущенными буквами и странными значками на полях — кто-то учился писать уже в зрелом возрасте, старательно выводя каждую букву.
«Сегодня Росс явился мне. Я думал, это сон, но он оставил следы на снегу. Он сказал, что наш род избран. Что мы будем защищать эти земли. И дал мне когти. Я не знаю, зачем они мне, но я буду учиться»
Я перелистнул дальше. Записи были короткими, обрывистыми, иногда между ними проходили недели, а то и месяцы.
«Когти остры. Я резал ими дерево, камень, даже старую кольчугу, что нашёл на чердаке. Они не тупятся. Росс сказал, они будут расти вместе со мной. Я не понимаю, как это, но верю»
«В лесу появились волки. Не простые — большие, с глазами, которые светятся в темноте. Они пришли из изнанки, говорят охотники. Я убил троих. Когти вошли в них, как в масло. После этого волки обходят наши земли стороной»
— Василий, — я поднял голову. — Ты читал?
— Немного, — он смутился. — Пока перекладывал, глаза зацепились. Вы уж простите, ваше благородие, но я подумал, вам это важно.
— Важно, — я перелистнул ближе к концу.
«Ко мне приходил человек. Он сказал, что ищет силу. Что знает о моих когтях. Я прогнал его. Росс велел беречь дар, не показывать лишним. Этот человек пах смертью»
«Они вернулись. Их было трое. Они требовали когти, говорили, что сила не должна принадлежать одному. Я убил двоих, третий сбежал. Росс сказал, они придут снова. Что всегда найдутся те, кто захочет забрать то, что не принадлежит им. Берегись, потомок. Берегись тех, кто ищет силу не для защиты, а для власти. Они придут. Они всегда приходят»
Я закрыл книгу. В комнате стало тихо — даже за окном, где обычно шумел ветер, сейчас было спокойно.
— Василий, — сказал я. — Ты знал об этом?
— Нет, ваше благородие, — он покачал головой. — Дневник этот я в первый раз вижу. Дед мой рассказывал, что первый барон был сильным, что Росс его отметил. Но чтобы такое…
Он не договорил. Я снова открыл книгу, перечитал последние строки.
«Они придут. Они всегда приходят»
Я думал о Госпоже. О том, как она охотилась за мной, как искала способ подчинить, забрать мою силу. О том, что за ней стоял кто-то ещё, древний и страшный. О том, что первый барон, живший сотни лет назад, уже знал об этом.
— Сохраним, — я закрыл дневник, протянул Василию. — Убери в сейф. Пусть лежит. Напомнит, если забуду.
— Не забудете, — он взял книгу, бережно прижал к груди. — Вы не такой, ваше благородие.
— Надеюсь, — я встал, подошёл к окну. За окном садилось солнце, и его последние
