Убийца Богов - Алимран Абдинов
Завтра — башня. Обследовать, пока Хранителя нет. Найти, что он ищет в прошлом. Понять его план.
Потом — гринд. Жёсткий, отчаянный, на износ. Каждый монстр — ступенька. Каждый уровень — шаг к моим людям.
А потом — воскрешение.
И тогда — война.
Я закрыл глаза. Перед тем как провалиться в сон, последняя мысль проплыла через сознание, тёплая и тихая, как свет далёкой звезды: Констанция. Дочь. Дом. Камин. Книга Шекспира на столике.
Глава 9
Созданный тобою монстр
Утро началось с того, что Элара разбудила меня, ткнув палкой в бок.
— Вставай. Он не вернулся, — сказала девочка, стоя надо мной с серьёзностью полководца, обозревающего позиции. Её кошачьи зрачки сузились до вертикальных щёлок — значит, свет был ярким. Солнце уже поднялось над холмами, рассеивая утренний туман.
Я сел, потёр глаза. Тело болело в местах, о существовании которых я раньше даже не подозревал. Левое бедро, правое плечо, поясница — набор жалоб, достойный семидесятилетнего пенсионера, а не бывшего убийцы богов. Но показатель усталости хотя бы обнулился.
Усталость: 0%.
Маленькая победа.
Мы позавтракали остатками вяленого мяса — вернее, позавтракала Элара. Я отдал ей свою порцию, ограничившись горстью кровянки и водой из фляги. Ягоды, как обычно, были кислыми до слёз, но организм принимал их с благодарностью голодающего.
— Показывай дорогу, — сказал я, поднимаясь.
* * *
Элара провела меня через расщелину в южном склоне, откуда открывался прямой вид на вход в башню. Мы залегли за грядой рыжеватых камней, в ста метрах от чёрных стен. Отсюда я мог разглядеть узкую щель входа — больше похожую на рану в камне, чем на дверь.
Я прищурился, активируя «Истинное Зрение». На первом уровне способность показывала только имена. Надписей над башней не было — ни имени, ни уровня. Просто камень. Мёртвый, безликий камень.
— Когда он уходит, фонарь забирает с собой? — спросил я.
— Всегда, — кивнула девочка. — Фонарь всегда при нём. Он даже ест с ним. Ну, если он вообще ест.
— Он ест?
— Не знаю. Я ни разу не видела, чтобы он ел или пил. Только ходит и бормочет. Иногда останавливается посреди поляны и стоит часами, уставившись в небо. Странный он.
Странный. Мягко сказано. Он — существо, оборвавшее свою судьбу, поглотившее силу Хранителей и Владык, собирающее души великих воинов. И девочка с кошачьими глазами описывает его как «странного». Дети прекрасны в своей непосредственности.
— Жди здесь, — сказал я Эларе. — Я пойду внутрь. Если через час не выйду…
— Я знаю. Убегу, — девочка сказала это так буднично, словно инструкция на случай провала была частью её повседневной жизни. Наверное, так и было.
Я поднялся и направился к башне.
* * *
Мёртвая зона начиналась резко, как обрыв. Один шаг — и под ногами вместо живой травы оказался серый пепел. Воздух стал тяжелее, гуще, с привкусом металла на языке. Звуки исчезли. Ни ветра, ни птиц, ни шелеста листьев — абсолютная тишина, от которой начинало звенеть в ушах.
Компас на груди замер. Стрелка указывала прямо вперёд, на башню, и больше не двигалась. Вся опасность мира сосредоточилась в одной точке.
Я подошёл к входу. Щель была узкой — не больше метра в ширину и двух с половиной в высоту. Стены по бокам были гладкими, будто отполированными, и на ощупь — ледяными. Этот камень никогда не знал солнечного тепла.
Достал из инвентаря кольцо Утренний Рассвет. Надел на палец — и щель озарилась мягким, ровным светом. Кольцо пережило «Tabula Rasa», потому что было не из будущего, а из этого мира, из другого времени Изменения. Хранитель уничтожил мои артефакты из эры Владык, но предметы, полученные мной в ходе путешествий по прошлому, остались. Кольцо, Клинок Уробороса, компас — они были частью хронологии.
Я шагнул внутрь.
Элара была права: башня внутри оказалась больше, чем снаружи. Намного больше. За входом открылся круглый зал, метров пятнадцать в диаметре, с потолком, теряющимся в темноте. Стены были испещрены рунами — не выцветшими, а горящими. Тусклым, холодным бирюзовым светом. Тем самым оттенком, которым светился фонарь Хранителя.
В центре зала — каменная лестница, винтом уходящая вниз. Перила отсутствовали, ступени были узкими и стёртыми, как в средневековом замке. Я заглянул вниз. Темнота. Густая, плотная. Свет кольца терялся в ней через десяток ступеней.
На стенах зала, между рунами, я заметил изображения. Не барельефы, как в храме, а рисунки — выполненные чем-то тёмным, похожим на чернила, но с лёгким свечением. Они напоминали чертежи из учебника по анатомии. Тела. Десятки тел в разных позах, окружённые символами, стрелками, формулами. Некоторые фигуры были обычными людьми. Другие — существа с крыльями, хвостами, множеством рук.
Я подошёл ближе и вгляделся в одну из фигур. Моё сердце остановилось на полсекунды.
Это был я.
Дункан Смит, нарисованный на стене древнего храма, в доспехах, которые я носил когда-то, с Косой Смерти в руках. Рядом с моим изображением были начертаны символы — те же самые руны, что покрывали стены. И стрелки. Стрелки, ведущие от моей фигуры к десятку других.
Я проследил за стрелками. Они вели к изображениям, которые я узнавал одно за другим. Ким с луком. Рикон с секирой. Лотфи за шахматной доской. Оливия с пистолетом. Кроуфорд с книгой. Газель с крыльями. Марти, лицо которого было намеренно искажено.
Все мои друзья. Все мои враги. Все, кого я когда-либо знал. Изображённые на стенах башни, как коллекция бабочек под стеклом.
А в центре всех рисунков, крупнее остальных, — силуэт человека с фонарём. Хранитель Знаний.
И от него — сотни стрелок, ведущих к каждой фигуре на стене. Он изучал нас. Анализировал. Каталогизировал. Как энтомолог изучает насекомых перед тем, как наколоть их на булавку.
Меня затошнило. Не от запаха, не от вида — от осознания. Он знал. Он знал всё с самого начала. Он наблюдал за нами, документировал наши слабости, наши связи, наши уязвимые места. И когда пришло время — ударил точно и без промаха.
Я обошёл зал, осматривая каждый рисунок. Среди них нашлись и те, кого я не знал — существа в доспехах неизвестных эпох, маги в мантиях, воины с оружием, которого я никогда не видел. Великие герои прошлого. Те самые, за чьими душами Хранитель охотился в этом времени.
