Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

в голосах было почти осязаемым. Эти люди — опытные офицеры, ветераны десятков столкновений — внезапно оказались слепыми в замкнутом пространстве, где за каждым поворотом, за каждой металлической конструкцией мог прятаться враг. Их корабли ползли сквозь магнитный туман, как слепцы по минному полю.

Я слушал их голоса и думал о том, что в другое время, в другой ситуации, мы могли бы служить вместе. Пить водку в офицерской кают-компании, обсуждать тактику, спорить о политике. Но судьба распорядилась иначе, и теперь мы по разные стороны прицела.

Потом эфир прорезал другой голос — холодный, властный, привыкший к беспрекословному повиновению:

«Операторам — установить причину отказа сканеров!»

Это был вице-адмирал Суровцев. Он требовал ответов, и через несколько минут получил их:

«Господин вице-адмирал, причина помех — взрыв цистерн с нимидийской рудой. Магнитные частицы экранируют сенсоры. Эффект продлится от двадцати минут до часа».

Пауза. Потом — голос вице-адмирала, тихий и опасный:

«Васильков. Опять этот проклятый трюк».

Он вспомнил. В системе «Вязьма», я проделал то же самое, чтобы уйти от его погони. Тогда сработало. Сработало и сейчас.

Но я знал Валериана достаточно хорошо, чтобы понять: это его не остановит.

И не ошибся.

«Всем кораблям внутри комплекса — продолжать движение к центру. Васильков заперт. Ему некуда бежать».

Пауза.

«Резервной группе — войти в комплекс для усиления. Дополнительно десять вымпелов, все направления».

На карте — там, где ещё работали наши сенсоры за пределами зоны помех — я увидел движение. Действительно ещё около десятка крейсеров отделились от внешнего периметра и двинулись к станции.

Больше двадцати вражеских крейсеров находилось внутри комплекса. Ловушка захлопывалась…

Глава 10

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 16 августа 2215 года.

Слепота — страшное оружие. Особенно когда твой враг слеп, а ты знаешь, где он находится.

Я смотрел на карту, где зона магнитных помех расплывалась молочным пятном, скрывая и наши корабли, и вражеские. Сканеры молчали, экраны рябили бессмысленной кашей помех. Но карта — старая добрая навигационная карта станции — никуда не делась. И на ней чётко были обозначены транспортные коридоры, по которым крейсера Суровцева ползли к центральному модулю.

— Аристарх Петрович, — я повернулся к старпому, — передайте приказ на «Гангут» и «Святой Андрей». Выдвинуться к северному коридору.

Жила нахмурился, и я видел, как в его голове проворачиваются шестерёнки тактического анализа.

— Господин контр-адмирал, — произнёс он осторожно, — если мы выдвинемся к коридору… мы по-прежнему не будем видеть противника. Как мы его остановим?

Вопрос был резонным. Три линкора против неизвестного числа вражеских вымпелов, и обе стороны слепы как кроты в полдень. Классическая патовая ситуация — если не знать одной маленькой детали.

Я ткнул пальцем в карту, разворачивая голографическое изображение так, чтобы кавторанг видел то же, что и я.

— Смотрите сюда. Северный коридор — прямой, как стрела. Длина — около ста километров от внешнего входа до центрального модуля. Ширина — не больше десяти километров. По данным последнего сканирования перед взрывом, в этот коридор вошли четыре вражеских вымпела.

— Вошли, — согласился Жила. — Но где они сейчас? Мы не знаем их точной позиции.

— Нам и не нужно знать точную позицию, Аристарх Петрович. — Я позволил себе улыбку. — Нам нужно знать только одно: они там. Где-то в этом коридоре, в нескольких десятках километров от нас. И они движутся к центру. А коридор — узкий. Очень узкий.

Понимание медленно проступило на лице моего старшего помощника. Потом его глаза расширились.

— Заградительный огонь.

— Именно.

Плотный заградительный огонь — тактика древняя, как само человечество. Не целиться в конкретного противника, а засыпать зарядами целый сектор пространства, создавая непроходимую стену огня. В открытом космосе это бессмысленная трата боеприпасов — враг просто уйдёт в сторону. Но в узком коридоре, зажатом между металлическими конструкциями станции…

— Десять километров ширины, — произнёс Жила, и в его голосе появилась нотка мрачного удовлетворения. — Сорок орудий трёх линкоров. Промахнуться будет… так скажем, затруднительно.

— Вот именно. Передавайте приказ.

«Афина» вздрогнула, когда маршевые двигатели вышли на рабочий режим. Мы двинулись сквозь молочную муть помех — не видя ничего вокруг, полагаясь только на навигационные данные и инерциальные системы. Где-то рядом, невидимые в магнитном тумане, шли «Гангут» и «Святой Андрей» — два линкора, каждый из которых нёс на борту достаточно огневой мощи, чтобы превратить в пыль небольшой астероид.

Три минуты движения вслепую. Три минуты, когда любой из нас мог налететь на обломок, на конструкцию станции, на вражеский корабль. Три минуты напряжённого молчания на мостике, когда каждый офицер вслушивался в тишину, ожидая удара.

Удара не последовало.

— Позиция достигнута, — доложил штурман. — Мы у входа в северный коридор. «Гангут» и «Святой Андрей» подтверждают готовность.

Я посмотрел на карту. Молочная муть, рассеянные отблески далёких огней, силуэты металлических конструкций по бокам — стены коридора, уходящего в бесконечность. Где-то там, в этой бесконечности, ползли вражеские крейсера.

— Артиллерийским расчётам — готовность к открытию огня. Цель — вся протяжённость коридора. Угол рассеивания — максимальный. Мы не целимся, мы создаём стену.

— Есть, командир!

— Передать на «Гангут» и «Святой Андрей»: огонь по готовности. Синхронно. Поехали.

Первый залп сорвался с направляющих «Афины» и ушёл в молочную пустоту коридора.

За ним — второй. Третий. Четвёртый.

Орудия линкора «грохотали» в непрерывном ритме, выплёвывая плазменные заряды с такой частотой, что отдельные вспышки сливались в сплошной поток огня. Рядом — я знал это, хотя и не видел — «Гангут» и «Святой Андрей» делали то же самое. Сорок с лишним орудий, включая главные калибры трёх линейных кораблей, посылали в коридор десятки зарядов каждую секунду.

Стена огня. Непроходимая, неумолимая, слепая — но от этого не менее смертоносная.

Я представлял, как это выглядит изнутри коридора. Ты — капитан крейсера, медленно продвигающегося к цели. Сканеры молчат, ты слеп, как и все вокруг. И вдруг — вспышки впереди. Сначала одна, потом десяток, потом сотня. Плазменные заряды несутся на тебя из ниоткуда, и некуда деваться, потому что слева — стена модуля, справа — ещё одна стена, а позади — твои товарищи, которые тоже не могут отойти.

Ад. Чистый, беспримесный ад.

— Фиксирую попадания! — голос оператора вооружений звенел от возбуждения, прорезая мои мысли. — Множественные! Сенсоры засекают вспышки разрядов защитных полей в глубине коридора!

Работает. Наш слепой огонь находил цели — просто потому, что целей было некуда деваться.

И тогда я услышал это. Голоса в эфире