Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

тебя с новым званием. Вице-адмирал — это впечатляет. Первый министр Граус наконец оценил твои… особые таланты. Умение вовремя оказаться на нужной стороне? Или талант выживать, когда другие гибнут за чужие интересы?

Суровцев дёрнул уголком рта — едва заметно, но я это увидел. Попал. Он всегда болезненно реагировал на намёки о своей взлетевшей в последнее время карьере, сделанной не столько в секторах сражений, сколько в коридорах власти.

— Мои таланты, Александр Иванович, оценены по заслугам. В отличие от твоих выходок. — Он чуть наклонился к камере, и свет мостика «Новороссийска» упал на его лицо иначе, подчеркнув жёсткие складки у рта. — «Минск» был хорошим кораблём. С хорошим экипажем. Двести человек. Ты их убил.

(Я не упомянул, что крейсер, протараненный моей «Афиной» в итоге сдетонировал).

— Как и они пытались убить меня. И еще триста гражданских, которых эвакуировал в этот момент «Гангут». Ничего личного, Валериан. Просто тактика. Ты же любишь говорить о тактике — помнится, на втором курсе ты не затыкался о превосходстве силовых решений над всеми остальными.

— И был прав. Сила решает всё. — Вице-адмирал позволил себе тонкую улыбку хищника. — Вот и сейчас — твои жалкие вымпелы против моей эскадры. Как думаешь, что решит исход?

— Моё умение создавать тебе проблемы, Валериан. Как всегда.

— С тобой всегда всё личное, — вице-адмирал усмехнулся, и в этой усмешке было достаточно яда, чтобы отравить целый флот. — Мы оба это знаем. Ещё с тех далеких времен.

— Ладно, — я решил не тратить время на обмен любезностями. — Я связался с тобой по делу. Предлагаю временное прекращение огня.

Тишина. Суровцев смотрел на меня так, словно я заговорил на языке древних шумеров.

— Прекращение огня? — повторил он медленно. — Ты предлагаешь мне перемирие?

— Именно так. На станции находятся гражданские — около трёх тысяч человек. Рабочие, инженеры, техники. Если твои корабли продолжат наступление, они окажутся в зоне огня. Я предлагаю дать им уйти. Шаттлы с планеты могут подняться на орбиту и эвакуировать людей. Пара часов — этого хватит.

Валериан Николаевич откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его глаза сузились.

— Интересно. Признаюсь, я думал, что ты собираешься использовать этих бедолаг как живой щит. Прикрыться ими от моих орудий.

— Ты путаешь меня с кем-то другим.

Укол достиг цели — я видел, как напряглись мышцы на его скулах. Но Суровцев справился с собой.

— Допустим, — он сделал вид, что обдумывает предложение. — Допустим, я соглашусь. Шаттлы прилетают, забирают твоих гражданских… А тем временем к тебе подходит подкрепление из «Суража». И вместо твоих восьми недобитых вымпелов я сталкиваюсь с полноценной эскадрой.

— Я прошу лишь несколько часов, не несколько дней. Этого времени не хватит для подхода подкреплений — ни мне, ни тебе.

— Мне оно и не нужно, — Валериан Николаевич позволил себе улыбку хищника, почуявшего кровь. — Ты заперт здесь и тебе некуда бежать.

— Тем более, — кивнул я. — Слушай, там тысячи ни в чем неповинных людей, Валериан. Они не солдаты, это не их войны.

— Они помогли тебе устроить засаду. Остались на своих постах, создавая видимость мирной работы. Они предатели. — Голос вице-адмирала стал жёстким, как промёрзшая сталь. — И ты, Васильков, не получишь от меня никаких перемирий.

Экран мигнул и тут же погас.

Я смотрел на тёмную панель и чувствовал, как внутри что-то сжимается. Не удивление — я знал Суровцева достаточно хорошо, чтобы не питать иллюзий. Скорее — горькое подтверждение того, что это противостояние не будет иметь правил.

— Противник начинает движение к центральному модулю, — голос Аристарха Петровича вернул меня к реальности. — Сразу со всех направлений.

Я переключил свое внимание на тактическую карту.

Суровцев не тратил времени. Около дюжины крейсеров — тяжёлые и лёгкие, номерные вымпелы без громких имён — двинулись к центру станции по четырём транспортным коридорам. Узкие проходы между модулями, где корабли могли идти только гуськом. Ограниченное пространство для манёвра.

— Северный коридор — три вымпела, — докладывал Жила. — 2516-ый, «Можайск», 1013-ий. Восточный — четыре'. Южный и западный — по три в каждом.

Тринадцать кораблей авангарда противника, ползущих к центру по узким коридорам.

Узким коридорам, где сканеры работают хуже из-за помех от металлических конструкций.

Мысль как действовать пришла мне в голову мгновенно, тем более, что я это уже не так давно проворачивал.

— Аристарх Петрович, — я повернулся к старпому, тыча пальцем на карту, — что хранится вон в тех резервуарах?

Кавторанг нахмурился, проверяя данные:

— Различные технические жидкости. Топливо для малых судов. И… — он осёкся, начиная понимать. — Нимидийская руда. Несколько контенеров для нужд станции.

— Нимидийская руда при взрыве даёт мощное электромагнитное излучение. Верно?

— Вы снова хотите ослепить их сканеры.

Не вопрос — утверждение. Аристарх Петрович понял меня с полуслова.

— Именно. Передайте приказ командирам кораблей, стоящих ближе всех. Взорвать цистерны в секторах, прилегающих к транспортным коридорам.

— Наши сканеры тоже ослепнут.

— Мы знаем станцию. Они — нет.

Жила кивнул и отвернулся к пульту связи. Через минуту он доложил:

— Вашуков подтвердил наличие руды. Четыре вымпела скоро будут у своих целей… Взрывать будут примерно через три минуты.

Я смотрел на карту, где вражеские крейсера медленно ползли по коридорам. Красные иконки с идентификаторами, движущиеся к центру с неумолимостью прилива.

Две минуты.

Офицеры на мостике работали молча, сосредоточенно. Каждый понимал, что происходит.

Минута.

На экране внешнего наблюдения — далёкие огни станции, переплетения конструкций.

Тридцать секунд.

Вспышки расцвели в разных точках комплекса — беззвучные в вакууме взрывы, выбросившие в пространство облака раскалённого газа и мельчайших частиц. Нимидийская руда при детонации высвобождала мощнейшее магнитное поле, забивающее сенсоры непроницаемой стеной помех.

— Есть! — воскликнул оператор. — Масштабные помехи в транспортных коридорах! Сканеры теряют цели!

Там, где секунду назад были чёткие силуэты вражеских крейсеров, теперь расплывались мутные пятна. Корабли Суровцева вошли в зону ослепления.

В наушниках зашипела статика перехваченных переговоров, и голоса вражеских офицеров заполнили мостик «Афины» — обрывки фраз, панические выкрики, попытки восстановить контроль:

«…сканеры отказали! Полная слепота! Я ни черта не вижу на экранах!..»

«2516-ой 'Можайску": подтвердите, у вас тоже помехи? У нас сплошная каша на всех диапазонах!»

«Подтверждаю, 2516-ой! Помехи по всему спектру! Мы как слепые котята здесь!»

«Западная группа — центру! Мы потеряли контакт с целями! Дайте координаты противника»

«Центр — западной: координаты подтвердить не можем! Наши сканеры тоже в отказе!»

«…это ловушка! Они завели нас сюда и ослепили! Если ударят сейчас, мы трупы!..»

«1013-ый, прекратить панику в эфире! Сохранять строй!»

«Какой строй, когда я не вижу даже соседний корабль⁈ Мы на расстоянии вытянутой руки, а на экранах — молоко!»

Напряжение