Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

слегка помятый и так сказать исцарапанный, но целый — выдернулся из пробоины во вражеском корпусе. «Минск» замер в пространстве, истекая воздухом и обломками.

— Состояние крейсера противника?

— Реакторный отсек нестабилен! Потеря мощности силовых установок шестьдесят процентов! Но орудийные платформы ещё функционируют!

Я видел это на экране — кормовые башни «Минска» разворачивались в нашу сторону. Даже умирая, крейсер пытался сражаться.

— Повторный таран! Курс на кормовую секцию! Полный вперёд!

Снова разгон. Снова секунды ожидания. Снова удар — на этот раз в кормовую часть «Минска», туда, где располагались двигатели.

Скрежет металла. Вспышки взрывов. Крики в перехваченном радиообмене.

«Афина» врезалась в корму вражеского крейсера, сминая сопла маршевых двигателей, разрывая топливопроводы, превращая силовые установки в груду искорёженного металла. «Минск» дёрнулся и замер — его двигатели умерли, оставив корабль беспомощно дрейфовать в пространстве.

Но этого тоже было мало. Реактор крейсера ещё работал. Его орудия ещё стреляли.

— Ещё раз! — приказал я. — В реакторный отсек!

Третий таран пришёлся в центральную часть корпуса — туда, где за слоями брони билось энергетическое сердце корабля. «Афина» вошла в «Минск» почти на четверть своей длины, и я почувствовал, как мой линкор содрогается от чудовищного напряжения.

— Деформация носовой секции — двадцать восемь процентов! — инженер кричал, перекрывая грохот. — Внутренние переборки трещат! Если мы продолжим…

— Не продолжим. Назад!

«Афина» рванулась из объятий умирающего крейсера. На экранах я видел «Минск» — искалеченный, изуродованный, с тремя огромными пробоинами в корпусе. Его огни гасли один за другим. Орудийные башни замерли в беспомощном молчании.

— «Минск» выбрасывает белый код-сигнал, — доложил оператор связи. — Они сдаются.

Я кивнул:

— Принять капитуляцию. Пусть ждут.

Один крейсер — выведен из строя. Второй — отступает с критическими повреждениями.

Но бой ещё не закончен.

— Статус «199-го»?

— Отходит к своим! Дистанция — тридцать пять километров, увеличивается!

Я посмотрел на карту. Повреждённый крейсер ковылял прочь от станции, оставляя за собой шлейф вытекающей атмосферы. Добить его было бы несложно — «Афина» быстрее, и если выйти из-за укрытий…

— Александр Иванович! — послышался голос Жилы. — Три вымпела противника меняют курс! Идут к северному сектору на полной скорости!

Я переключил взгляд на карту. Три золотых огонька — три крейсера Суровцева — неслись к месту боя. Они засекли нашу схватку и спешили на помощь своим товарищам.

Если я выйду на открытое пространство, чтобы добить «199-ый»…

— Время до подхода противника?

— Пара минут.

Слишком мало, чтобы уничтожить отступающий крейсер и вернуться в укрытие. Если три свежих вымпела поймают на прицел «Афину» в открытом космосе, вдали от защиты станции…

— Статус эвакуации гражданских?

— «Гангут» завершил приём персонала! Триста двенадцать человек на борту! Отходит к центральному модулю!

Триста двенадцать человек. Спасённых.

Я принял окончательное решение не рисковать.

— Отставить преследование. Возвращаемся в укрытие.

«199-ый» уйдёт. Это плохо. Но лучше отпустить раненую добычу, чем самому стать добычей.

— Аристарх Петрович, курс на сектор двадцать три! За модуль семнадцать-альфа! Чтобы нас точно не подстрелили…

«Афина» развернулась и нырнула обратно в лабиринт станции. На экранах внешнего наблюдения мелькнули силуэты приближающихся крейсеров — три хищника, потерявших след.

Мы скользнули за массивную конструкцию промышленного модуля за секунду до того, как их канониры смогли нас взять на прицел.

— Успели, — выдохнул Жила.

— «Гангут»?

— Ползет вглубь комплекса с эвакуированными.

Я откинулся в кресле и позволил себе несколько секунд тишины.

Один вражеский крейсер выведен из строя. Второй — тоже тяжело повреждён и отступил. Гражданские спасены.

Неплохо для пятнадцати минут работы.

— Командир, — голос Аристарха Петровича звучал непривычно мягко, — это было… впечатляюще.

Я усмехнулся:

— Это было неплохо, кавторанг, — похвалил я его в ответ за профессиональную работу штурмана.

За иллюминаторами мостика проплывали руины станции — оплавленные конструкции, дрейфующие обломки, тёмные провалы уничтоженных секторов.

На «Новороссийске» мой дружок Суровцев наверняка уже узнал о случившемся. И наверняка был в ярости. Что ж. Пусть злится. Это притупляет разум.

— Статус повреждений «Афины»?

— Носовая секция требует косметического ремонта, — ухмыляясь доложил кавторанг Жила. — Деформация обшивки незначительная. Конструкция держит, разгерметизации нет. Орудия и щиты в полной боеготовности.

— Хорошо. Ведь это только начало.

Я посмотрел на карту, где крейсера Суровцева продолжали стягивать кольцо вокруг станции. Несмотря на потери противника, соотношение было по-прежнему не в нашу пользу…

Глава 9

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 16 августа 2215 года.

Моя победа над «Минском» и «199-ым» оказалась тем, чем и была с самого начала — передышкой. Короткой, как вдох перед погружением в ледяную воду.

Пока «Афина» громила вражеские вымпелы в северном секторе, в двух других точках комплекса разворачивались свои драмы, и я узнал о них лишь теперь, когда адреналин схлынул и мозг снова начал воспринимать информацию со всех каналов связи одновременно.

Аристарх Петрович стоял рядом с командирским креслом, и что-то в его позе — едва уловимая скованность плеч, напряжение в линии челюсти — подсказало мне раньше слов: новости плохие.

— «Святой Александр» и «Россия» получили серьёзные повреждения, — произнёс кавторанг, и его обычно ровный голос звучал глуше. — Оба крейсера отходят к центральному модулю. Боеспособность под вопросом.

Я переключил карту на общий обзор, разворачивая голографическое изображение станции так, чтобы видеть всю картину целиком, и сердце сжалось от увиденного.

В восточном секторе «Святой Александр» из дивизии Якова Гревса медленно ковылял прочь от места столкновения. Даже на схематичном изображении было заметно, как сильно пострадал корабль — половина орудийных платформ не подсвечивалась активными маркерами, силовая установка мигала тревожным оранжевым, а общий силуэт выглядел искорёженным, словно кто-то взял модель крейсера и смял её в кулаке, а потом попытался расправить обратно.

В южном секторе дела обстояли ещё хуже. «Россия» едва двигалась, волоча за собой шлейф вытекающей атмосферы, охлаждающей жидкости и мелких обломков. На карте её иконка пульсировала красным — критические повреждения, угроза потери корабля.

— Дайте подробности на экран.

Жила вывел на экран сводку боевых донесений, и я погрузился в чтение, чувствуя, как с каждой строчкой внутри нарастает холодная тяжесть.

Восточный сектор. «Святой Александр» прикрывал отход «Рафаила», на борту которого находились эвакуированные гражданские. Три вражеских крейсера — «2516-ый», «Можайск» и лёгкий «1023-истребителей» — обнаружили наш транспорт и попытались его перехватить. Командир «Александра», капитан первого ранга Белозёров, принял единственно возможное решение: развернул свой корабль бортом к противнику, закрыв собой уходящий линкор.

Три против одного. Первый залп с «Можайска» ударил в защитные поля «Александра», и энергощит вспыхнул голубым, принимая на