Адмирал Империи – 58 - Дмитрий Николаевич Коровников

class="p1">«Северная группа — штабу! 256-ый запрашивает срочное разрешение на отход! На борту пожар! Потери среди экипажа!»

И тогда — словно в ответ на его невысказанные метания — в эфире раздался другой голос. Спокойный и ровный от этого еще более ненавистный.

'«Новороссийск", это 'Афина". Вызываю вице-адмирала Суровцева для переговоров».

Васильков — сука!

Суровцев открыл глаза и посмотрел на экран связи, где уже появилось лицо его врага. Контр-адмирал выглядел усталым, но в его взгляде читалось что-то, от чего Валериану Николаевичу захотелось разбить экран кулаком.

Понимание. Васильков понимал, в каком положении он оказался.

— Чего тебе? — голос вице-адмирала прозвучал резче, чем он планировал.

— Думаю, пришло время вернуться к нашему разговору о перемирии, — я слегка наклонил голову. — Ситуация изменилась. Твои крейсера застряли в коридорах и сильно суетятся под нашим огнём. Мои корабли не могут выйти из станции, не подставившись под удар твоих резервов снаружи. Патовая ситуация. Или договариваемся.

— Договариваемся? — Суровцев усмехнулся, хотя внутри всё кричало. — О чём договариваться? Ты в ловушке, Васильков. Рано или поздно…

— Рано или поздно ты потеряешь половину кораблей, пытаясь до меня добраться. — я не повысил голоса, но каждое мое слово падало как молот. — Ты это знаешь. Я это знаю. Твои капитаны это знают — послушай их переговоры, там чистая паника. Вопрос в том, сколько людей должны погибнуть, прежде чем ты признаешь очевидное.

Пауза.

Суровцев молчал. Фоном шумели голоса в эфире — доклады о повреждениях, запросы на отход, крики о помощи.

— Предлагаю вернуться к разговору о временном прекращении огня, — продолжал я. — Несколько часов. Достаточно, чтобы шаттлы с планеты эвакуировали гражданских со станции. После этого — возобновим. Если захочешь.

Гражданские. Вот оно — спасение.

Валериан Николаевич почувствовал, как напряжение в груди чуть отпускает. Гражданские. Эвакуация. Гуманитарная миссия.

Идеальный предлог.

Не отступление. Не признание поражения. Просто — забота о мирных жителях. Временное перемирие ради спасения невинных. Кто посмеет его за это осудить?

— Временное прекращение огня, — повторил он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Для эвакуации гражданских.

— Именно так.

Суровцев посмотрел на экран. Я смотрел в ответ — и в уголках моих губ пряталась тень улыбки. Я понимал. Конечно, понимал. Знал, что даю тем самым Валериану возможность сохранить лицо. И знал, что вице-адмирал ухватится за этот шанс…

— Хорошо, — произнёс Валериан Николаевич. — Временное прекращение огня. На несколько часов.

— Отлично. Мои корабли прекращают огонь. Твои — выходят из промзоны и не препятствуют эвакуации.

— Принимается.

Суровцев выпрямился, расправил плечи. Когда он заговорил снова, его голос звучал твёрдо — голос командира, принимающего ответственное решение:

— Всем кораблям — приказ командующего. Немедленное прекращение огня. Повторяю — прекращение огня. Отход к внешнему периметру комплекса. Обеспечить безопасный коридор для эвакуационных шаттлов.

Пауза в эфире. А потом — голоса, полные облегчения:

«Принято, 'Новороссийск"! Прекращаем огонь!»

«Северная группа — отходим! Наконец-то!»

«Южная группа — подтверждаем отход! Слава богу…»

Вице-адмирал слушал эти голоса и чувствовал горечь на языке. Его люди радовались отступлению. Радовались возможности убраться из ловушки, в которую он их загнал…

Глава 11

Место действия: звездная система HD 23888, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Смоленск» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: спорная территория.

Точка пространства: орбита центральной планеты Смоленск-3.

Дата: 16 августа 2215 года.

Эвакуация шла медленно.

Валериан Николаевич слушал переговоры, которые перехватывали операторы связи. Голоса звучали размеренно, без тени спешки — словно люди на станции располагали всем временем мира, словно за пределами промышленного комплекса не ждали три десятка боевых кораблей, готовых в любой момент возобновить бомбардировку.

Голос начальника станции — того самого Вашукова, предателя, продавшего своих хозяев за красивые слова о законном императоре — доносился из динамиков с монотонностью метронома:

«…поисковая группа завершила проверку секторов с первого по восьмой. Обнаружено одиннадцать человек в аварийном убежище. Состояние стабильное. Начинаем эвакуацию к центральному модулю…»

«…медицинская бригада докладывает: трое пострадавших требуют стационарного лечения. Транспортировка займёт дополнительное время…»

«…сектор четырнадцать — проходы заблокированы обломками. Нужно тяжёлое оборудование для расчистки. Ориентировочное время — сорок минут…»

Вице-адмирал слушал эту неторопливую симфонию спасательных работ, и с каждой минутой ощущение неправильности происходящего крепло в его сознании. Что-то здесь было не так. Что-то очевидное, лежащее на поверхности, но ускользающее от понимания.

И вдруг — озарение. Холодное и ясное, как свет далёкой звезды. Наконец-то!

Никто явно не торопится. Никто не бежит, не суетится, не пытается ускорить процесс. А ведь должны бы — перемирие не вечно, и каждая потерянная минута приближает момент, когда крейсера Суровцева снова откроют огонь.

Если только…

Если только промедление не является частью их коварного плана.

Валериан Николаевич отошёл от пульта связи и остановился у панорамного иллюминатора. За толстым бронестеклом раскинулась громада повреждённой станции — километры искорёженного металла, оплавленные модули, тёмные провалы уничтоженных секторов. И где-то там, в глубине этого лабиринта, прятался Александр Васильков со своими кораблями.

Он ждал.

Но чего именно он ждал?

Ответ напрашивался сам собой, и вице-адмирал мысленно выругался за то, что не понял этого раньше. Подкрепления. Хромцова или Пегов — две дивизии императорского флота, которые могут вынырнуть из подпространства в любой момент из соседней системы.

Каждая минута этой затянувшейся эвакуации работала на Василькова.

Суровцев резко повернулся к офицерам мостика:

— Новые распоряжения. Всем крейсерам — формируем два кольца: первое — вокруг комплекса на дистанции двадцати километров, второе — на внешнем периметре системы. Резервные группы разворачивают сенсоры в сторону потенциальных точек выхода из гипера.

Старший офицер вскинул голову:

— Ожидаете прибытие вражеских подкреплений, господин вице-адмирал?

— Жду чего угодно. Васильков не из тех, кто сидит сложа руки и ждёт смерти. Он что-то затеял, и я намерен быть к этому всецело готовым.

Пока его «золотые» крейсера выполняли перестроение, Валериан Николаевич принял решение. Хватит ждать. Хватит слушать эти бесконечные переговоры и гадать о намерениях врага. Пора поговорить с ними напрямую.

— Связь с «Афиной», — приказал он. — Вызываю контр-адмирала Василькова…

…Я ждал этого звонка.

С того момента, как эвакуация началась — неторопливо, методично, с тщательной проверкой каждого закоулка станции — я знал, что Суровцев рано или поздно свяжется со мной. Он не дурак. Он понимает, что происходит, и захочет прощупать почву, выяснить, чего я добиваюсь.

Что ж, я готов ему ответить. Частично.

— Входящий вызов с «Новороссийска», господин контр-адмирал, — доложил оператор связи.

— Принять.

Экран мигнул, и передо мной появилось лицо Валериана Николаевича. Напряжённое, с залегшими тенями под глазами. Он не спал с момента входа в систему — это было очевидно. И это