Росомаха. Том 5 - Андрей Третьяков
— Да. — Она повернулась ко мне, и в сумерках её глаза казались чёрными. — Она готовит новый амулет. На сто душ. Сильнее первого. Она хочет взять вас. И она не остановится.
Ветер рванул сильнее, сорвал с дерева пригоршню листьев, швырнул их нам под ноги. Где-то вдалеке глухо покатился гром.
— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я. — Если она узнает, ты умрёшь.
— Она уже знает, — Вероника усмехнулась, но в усмешке этой не было веселья. — После того, как она убила Дарью… Дарья должна была активировать амулет на вас. Но что-то пошло не так. Заклинание не сработало. Госпожа была в ярости. А Дарью… — она вздрогнула. — Её убили на месте. При всех. Чтобы остальные видели.
— И ты поняла, что следующая?
— Я поняла, что не хочу умирать, — она посмотрела на меня. В её глазах не было страха. Только усталость и странная, пугающая решимость. — Я знаю, где она хранит артефакты. Знаю, где будет следующий ритуал. Могу провести вас туда.
— Или можешь завести в ловушку.
— Могу, — она не стала спорить. — Но зачем? Если я приведу вас, а вы погибнете — меня убьют. Если я не приведу — меня убьют. Если я сбегу — найдут и убьют. У меня нет выигрышного варианта. Только один: помочь вам, а вы поможете мне.
— И что ты хочешь?
— Жить, — просто сказала она. — Обычной жизнью. Не бояться, что завтра тебя принесут в жертву. Или заставят убивать других. Я не хочу больше.
Она замолчала. Я смотрел на неё, пытаясь понять — правда или искусная ложь. В магическом зрении она светилась ровно, без вспышек, без тревожных переливов. Или она не маг. Или очень хорошо умеет скрываться.
— Ты была на нулевой изнанке? — спросил я. — Когда мы нашли храм?
— Нет, — она покачала головой. — Я была в другой группе. Мы собирали травы на севере. Но я слышала. Все слышали. Два храма за такой срок… Госпожа была в бешенстве. Она сказала, что вы опасны. Что вас нужно взять любой ценой.
— И она права, — я усмехнулся. — Я опасен. Для неё.
— Для всех, — тихо сказала Вероника. — Но для неё — особенно. Она боится вас, барон. Сама не знает, но боится.
Я встал. Она тоже поднялась, готовая к бегству.
— Я подумаю, — сказал я. — Оставь мне способ связаться с тобой.
Она секунду колебалась, потом достала из кармана маленький камешек — гладкий, тёмный, с едва заметным свечением внутри.
— Разломите его, когда будете готовы. Я почувствую. Приду куда скажете.
Я взял камень. Он был тёплым, будто хранил тепло её рук.
— Не обмани, — сказал я.
— Не обману, — ответила она. — Мне некуда больше идти.
Она ушла так же бесшумно, как появилась, растворившись в сумерках. Я постоял ещё минуту, слушая ветер и тихий шелест листьев. Потом спрятал камень в карман и пошёл к выходу из парка.
Альфред встретил меня у ворот. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня.
— Всё спокойно, — доложил он. — Никто не приближался. Она пришла одна.
— Хорошо. Возвращайтесь в особняк. И… спасибо.
Он кивнул и исчез в темноте.
Я не пошёл к Юрию сразу. Нужно было собрать мысли, разложить всё по полкам. Я бродил по пустым дорожкам академии, слушая, как ветер гуляет между зданиями, как где-то хлопает незакрытая дверь, как редкие капли дождя начинают падать на листья.
Вероника. Слишком гладко. Слишком правильно. Но в её словах было то, что не придумать — страх, усталость, отчаяние. Я видел такие глаза раньше. У людей, которые поняли, что их жизнь — ложь, и не знали, как с этим жить дальше.
И всё же — ловушка? Или шанс?
Я достал камень, повертел в руках. Внутри него что-то пульсировало, жило своей жизнью. Не магия. Или не только магия. Связь? Сигнал? Я сунул его обратно в карман.
Домой я вернулся затемно. В окнах гостиной горел свет, и я знал, что девчата ждут. Улыбнулся, отряхнул плащ от налипших листьев и вошёл.
— Наконец-то! — Арина подскочила, едва я переступил порог. — Ты где пропадал? Мы уже думали…
— Гулял, — я снял плащ, отдал Василию. — Думал много.
Она посмотрела на меня, потом на Лилю. Та сидела в кресле с книгой, но я заметил, что страницы не переворачивались уже давно.
— Садись, — Арина потянула меня к столу. — Ужин стынет.
Я сел. Есть не хотелось, но я заставил себя — чтобы не волновать их. Василий налил суп, пододвинул хлеб. Девчаты ели молча, поглядывая на меня.
— Ты странный сегодня, — наконец сказала Лиля. — Не такой, как всегда.
— Просто день тяжёлый, — я улыбнулся. — Всё хорошо.
Она не поверила, но спорить не стала. Арина вздохнула, отодвинула тарелку.
— Ладно, не хочешь говорить — не надо. Но если что…
— Я знаю, — я взял её за руку. — Вы рядом. Я помню.
Она зарделась, а Лиля отвела глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке.
Ночью я не спал. Сидел на крыльце, глядя, как луна пробивается сквозь тучи, как тени деревьев качаются на ветру. Было холодно, но идти в дом не хотелось. Хотелось думать.
— Не спится?
Я обернулся. Арина стояла в дверях, кутаясь в тёплую шаль. Её волосы растрепались, лицо было сонным, но глаза смотрели ясно.
— Не спится, — признался я.
Она вышла, села рядом, и мы долго молчали. Где-то в парке ухнула сова, в кустах зашуршал ёжик или крыса. Пахло мокрой листвой и приближающейся зимой.
— Ты боишься? — спросила она тихо.
— Немного, — я не стал врать. — Но не за себя.
— За нас?
Я кивнул.
Она помолчала, потом взяла мою руку, сжала.
— Мы справимся. Ты справишься. Я верю.
Я не знал, что ответить. Просто сидел, чувствуя тепло её ладони, и смотрел, как луна медленно плывёт по небу, разгоняя тучи.
Утром я проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Василий уже открывал, и я слышал приглушённые голоса, потом шаги в коридоре.
— Ваше благородие, — Василий заглянул в комнату, — к вам посетитель. Говорит, срочно.
Я накинул
