Убийца Богов - Алимран Абдинов

— Живой, — подтвердил я и сел рядом. — Шахта чистая. Матку убил, мелких тоже. Какое-то время монстры не вернутся.

Мирта молча кивнула. Потом достала из-под одеяла глиняную флягу и протянула мне. Внутри оказался горячий отвар — травяной, горьковатый, но согревающий до костей.

— Марфин сбор, — пояснила она. — Восстанавливает силы.

Я пил маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу. Усталость отступала, рана на предплечье перестала ныть, а в голове прояснилось.

— Ты обещала информацию, — напомнил я.

Мирта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Затем кивнула.

— Недавно через деревню прошёл странный человек. Высокий, в длинной мантии цвета пыли. Лица не видно — капюшон. В руках нёс фонарь, но свет в нём был… неправильный. Зеленоватый, холодный. Фонарь светил, а тени от него не падали.

Сердце пропустило удар.

— Куда он шёл?

— На север. К Железным Холмам. Там старые руины, которым больше тысячи лет. Говорят, раньше это был город магов. Но от него осталась только башня, и даже самые отчаянные охотники туда не суются. Нехорошее место.

— Он что-нибудь говорил? С кем-нибудь разговаривал?

Мирта покачала головой.

— Железные Холмы, — повторил я. — Далеко?

— Пять дней пешком. Три, если найдёшь лошадь. Но я бы не советовала, — Мирта допила свой отвар и встала. — Те, кто ходил к башне, возвращались… изменившимися. Или не возвращались вовсе.

— Я привык к таким местам, — ответил я, тоже поднимаясь.

Мирта посмотрела на меня снизу вверх — она была на голову ниже — и впервые за всё время нашего знакомства её лицо смягчилось.

— Ты странный человек, — сказала она. — Слабый, как котёнок. Но глаза у тебя — старика, который видел больше, чем должен.

— Вы даже не представляете, насколько вы правы, — ответил я и слабо улыбнулся.

* * *

Я провёл в Тихом Доле ещё один день. Отоспался в настоящей кровати — первый раз за всё время в этом мире. Поел нормальной еды: каша, хлеб, молоко. Простая, грубая крестьянская пища, но после кислотной вони шахты и сырого мяса на костре она казалась королевским пиром.

Торн-кузнец, узнав, что я убил матку, молча выковал мне ещё один нож и заточил меч заново. От платы отказался. У Марфы я обменял ингредиенты из шахты на три порции её травяного сбора и пучок кровянки. Мелочь, но в долгом пути каждая мелочь важна.

Перед уходом я зашёл к Борису — тому самому мужику, которого покалечили плевуны. Он лежал в кровати с перевязанной ногой и смотрел на меня с выражением человека, увидевшего призрака.

— Ты правда их всех перебил? — спросил он. — И мамку ихнюю?

— Перебил, — кивнул я.

— Один?

— Один.

Борис помолчал, потом протянул мне что-то из-под подушки. Маленький, потрёпанный компас на кожаном шнурке. Стрелка была костяная, циферблат — из полированного дерева.

— Мой дед был охотником, — сказал Борис. — Он говорил, что этот компас всегда указывает на то, что ты ищешь. Враньё, конечно, он просто показывает север. Но мне он уже не пригодится с такой ногой. Возьми.

Компас Охотника

Класс: Белый

Тип: Аксессуар

Особенность: Указывает направление на ближайший источник опасности в радиусе 500 метров.

Враньё, значит. Я посмотрел на стрелку. Она медленно, но уверенно повернулась в направлении, совпадающем с тем, что указала Мирта. Север. К Железным Холмам.

— Спасибо, — сказал я Борису и повесил компас на шею.

На окраине деревни меня провожал мальчишка-козопас. Он бежал рядом, размахивая палкой, как мечом.

— А вы вернётесь? — крикнул он мне вслед.

Я обернулся и посмотрел на деревню. Маленькую, тихую, обычную. Дымок из труб, мычание скота, Мирта у колодца, Торн у наковальни. Обычные люди, живущие обычную жизнь. Ту самую жизнь, ради которой я когда-то отказался от всех своих сил.

— Может быть, — ответил я. — Когда всё закончится.

Я развернулся и зашагал на север. Компас на груди тихо покачивался в такт моим шагам, а стрелка уверенно указывала вперёд — туда, где среди Железных Холмов стояла древняя башня, и где, возможно, Хранитель Знаний уже начал свою следующую жатву.

Я шёл, и с каждым шагом чувствовал, как возвращается то, что невозможно отнять: не сила, не уровни, не магия. А упрямство. Глупое, слепое, человеческое упрямство, которое заставляет подниматься после каждого падения и идти дальше, даже когда весь мир говорит — лежи.

Уровень девять. Парочка кристаллов. Хитиновая броня, тупой меч и компас, показывающий на беду.

Ким бы сказала: «Этого недостаточно, господин Дункан».

Рикон бы буркнул: «Босс, кого бить?».

А я… я просто шёл. Потому что останавливаться — значит проиграть. А проигрывать я разучился давным-давно, в гробнице Эрика Триста, когда мертвец с топором пробил мне голову, а я вместо того, чтобы сдаться, разгадал загадку скрижали.

Пожертвуй тем, чем дорожишь больше всего.

Ответ: жизнью.

Тогда я пожертвовал жизнью и получил вторую.

Сейчас я жертвовал гордостью и начинал с нуля.

И это, пожалуй, было сложнее.

Глава 8

Осколок прошлого

Дорога на север петляла сквозь холмистую равнину, обрамлённую редкими рощицами и пересечённую ручьями, из которых я пил, когда хотелось пить, и через которые перепрыгивал, когда не хотелось мочить сапоги. На третий день пути я понял, что жизнь кочевника начинает мне нравиться. Не потому что я обрёл какой-то внутренний дзен, а потому что альтернативой было думать о том, что все мои друзья мертвы.

Так что да. Дорога. Холмы. Ветер. Терпимо.

Компас Охотника покачивался на груди, стрелка уверенно глядела на север. За три дня она дважды дёрнулась вбок — оба раза я вовремя сворачивал, обходя опасность стороной. Один раз это оказалась стая волков, расположившаяся на водопое. Другой — группа вооружённых людей на дороге, которых я обошёл через лес. Разбойники или патруль — выяснять не хотелось. Мне нужно было двигаться, а не драться с каждым встречным.

Однако полностью избегать боёв было невозможно. Мир прошлого кишел монстрами так, как современный Сиэтл кишит бездомными — повсюду, не скроешься. На второй день я наткнулся на логово крупных жуков-трупоедов, устроившихся в расщелине между холмами. Пять тварей шестого уровня, похожих на помесь навозного жука и крокодила. Панцири как танковая броня, челюсти — как промышленные ножницы. Бой занял двадцать минут — столько, сколько раньше мне хватило бы на зачистку целого данжа.

Я