Убийца Богов - Алимран Абдинов
Нет. Это способность монстра, а не приём. «Эхо Памяти» копирует движение, технику, не магическую способность.
Тогда — мастер Фу. Запретная техника «Удар девятой ступени Троит». Один точный удар сложенными пальцами в грудь, пробивающий внутренние органы. Мастер Йо умер от этого удара. Значит, удар существует как физическая техника, а не магия.
Решено. «Удар девятой ступени Троит» мастера Фу.
Я зажёг второй факел — запасной, который носил в инвентаре с таверны — и ступил в каверну.
Плевуны заметили свет. Ближайшие два развернулись ко мне, оскалившись. Матка подняла массивную голову, и её восемь глаз сфокусировались на мне, как прицелы снайперских винтовок.
— Привет, мамочка, — сказал я и швырнул горящий факел в паутину слева от входа.
Паутина вспыхнула мгновенно. Огонь побежал по стенам, жадно пожирая органические нити, и за секунды каверну залил неровный, пляшущий свет. Плевуны завизжали — тонко, пронзительно, как ногтем по стеклу. Двое ближайших метнулись к огню, пытаясь затоптать пламя. Ещё трое сбились в кучу у дальней стены, толкаясь и переползая друг через друга.
Момент. Я схватил первую железу и швырнул в кучу паникующих тварей. Мембрана лопнула при ударе, и кислота брызнула во все стороны. Плевуны, попавшие под свою же отраву, завыли дурными голосами. Их хитин шипел и плавился, лапы подгибались.
Вторую железу — в тех двоих, что боролись с огнём. Попал. Они покатились по полу, пытаясь стряхнуть кислоту и одновременно потушить горящую паутину на себе.
Третью — прямо под ноги матке. Та зарычала — низким, утробным звуком, от которого задрожали стены — и спрыгнула с возвышения, уклоняясь от кислоты. Быстрая. Слишком быстрая для своего размера.
— Души! — крикнул я и разбил все три кристалла одновременно.
Способность Призыв Души — Активировано.
Способность Призыв Души — Активировано.
Способность Призыв Души — Активировано.
Дункан Смит: Манна: 70/100
Призрачный разбойник, призрачный вепрь и призрачный плевун материализовались передо мной. Не самый грозный отряд в истории, но сейчас они были всем, что у меня было.
— Разбойник — отвлекай матку! Вепрь — бей в ноги! Плевун — плюй ей в глаза! — команды вылетали автоматически, как в лучшие дни.
Разбойник ринулся к матке. Вепрь врезался клыками в переднюю левую ногу. Плевун — мой собственный карманный кислотоплюй — выпустил струю прямо в морду матки. Она взревела и мотнула головой, на мгновение ослеплённая.
Мгновение — это всё, что мне было нужно.
Я рванулся вперёд. Не к матке — мимо неё, вдоль стены, по дуге. Мои ноги, пусть и слабые, несли меня туда, куда указывал тактический инстинкт: за спину.
Матка скинула с себя разбойника одним ударом лапы — бедняга отлетел и рассыпался в призрачную пыль. Вепрь продержался на секунду дольше, вцепившись намертво, но второй удар размозжил и его. Плевун продолжал обстрел, но матка уже шла на него, и жить моему последнему призванному оставалось считанные секунды.
Но мне хватило.
Я оказался за спиной матки. Пульсирующий мешок с яйцами висел прямо передо мной — раздутый, уязвимый. Под ним, там, где хитин расступался, открывая доступ к мягкому брюху, я увидел то, что искал: просвет.
— Эхо Памяти, — прошептал я.
Способность Эхо Памяти — Активировано.
Воспроизведение приёма: Удар девятой ступени Троит.
Воспроизведений осталось: 0/1.
Мои пальцы сложились в домик сами собой. Тело приняло стойку, которую я видел лишь однажды. Локти прижаты, центр тяжести низко, вся энергия — от пяток через бёдра, спину, плечи — в одну точку на кончиках пальцев.
Удар.
Пальцы вошли в мягкую плоть под хитином, как нож в масло. Техника компенсировала то, чего не хватало в силе. Это был не удар грубой мощи — это была игла, направленная в единственную точку, где сопротивление равно нулю.
Матка захрипела. Всё её громоздкое тело содрогнулось. Лапы подогнулись, как карточный домик, и туша рухнула на бок, придавив собственные яйца. Из раны, оставленной моими пальцами, хлынула мутная жидкость.
Я отскочил назад, стряхивая с руки зелёную дрянь, и выхватил меч. Но добивать не пришлось. Матка сделала ещё два слабых движения лапами — скребущих, бессильных — и затихла.
Внимание! Вы победили Матку Плевунов.
Внимание! Получен Уровень 7.
Внимание! Получен Уровень 8.
Два уровня разом. Босс оправдал себя.
Я упал на колени. Вокруг догорала паутина, воняло кислотой и палёным хитином, а я стоял на коленях посреди этого ада и смеялся. Тихо, хрипло, как сумасшедший.
* * *
С матки выпало щедро. Четыре предмета — рекорд для моего нынешнего состояния.
Хитиновый Панцирь Матки
Класс: Зелёный
Тип: Нагрудная броня
Прочность: 15/15
Броня: +12
Особенность: Сопротивление кислоте 30%.
Первая нормальная броня. Я тут же надел её поверх кожаного жилета. Хитин оказался легче, чем выглядел, и сидел на удивление удобно — как будто панцирь был создан для человеческого тела.
Железа Королевской Кислоты — ингредиент, в три раза мощнее обычных. Два Яйца Плевуна — ингредиент для зельеварения. И наконец — кристалл.
Душа: Матка Плевунов.
Я сжал кристалл. Он был крупнее обычных, тяжелее, и внутри пульсировал густым багровым светом. Босс-монстр восьмого уровня. Самая сильная душа в моём арсенале.
Оставшихся мелких плевунов — трёх выживших после хаоса — я добил без труда. Без матки они потеряли организованность и бросались поодиночке, как обезглавленные муравьи. С каждого — лут и опыт. С одного — ещё один кристалл.
Внимание! Получен Уровень 9.
Я раскинул очки за седьмой, восьмой и девятый уровни. Пятнадцать свободных очков — целое состояние по нынешним меркам. Четыре в силу, три в ловкость, три в скорость, два в выносливость, два в интеллект, одно в восприятие.
Я сжал кулак и почувствовал разницу — мышцы отозвались упруго, уверенно. Не те сотни единиц, что были раньше, но достаточно, чтобы чувствовать себя воином, а не жертвой обстоятельств.
* * *
Я выбрался из шахты на рассвете. Утренний воздух, свежий и холодный, ударил в лёгкие так сладко, что я едва не расплакался. За спиной остался ад из кислоты, хитина и мёртвых тварей. В инвентаре — хитиновая броня, горсть ингредиентов и новая способность, которая уже спасла мне жизнь.
Мирта ждала у входа. Она не ушла. Сидела на камне, завернувшись в грубое шерстяное одеяло, и смотрела на восход.
— Живой, — констатировала
