Матабар IX - Кирилл Сергеевич Клеванский
— Готовы? — из толпы гуляющих, словно невзначай, выскользнул мало чем приметный человек. Среднего роста, средней комплекции и абсолютно неприметным лицом.
Сидогиб даже сперва подозревал, что это иллюзия и перед ним искусный Звездный маг, но его проверяющая подобные нюансы печать молчала. Что либо означало, что Сидогиб ошибся, либо с ним, последние несколько дней, вел общение по меньшей мере Желтый маг.
— Разумеется, — ответил Сидогиб и, забрав посох и шляпу, проследовал за господином с именем Онтон. Как будто кто-то сделал ошибку в сертификате о рождении, когда записывал в бумаги имя «Антон».
— Тогда идемте.
Они пересекли зал и вскоре официант открыл перед ними спрятанную среди стеновых панелей дверь, и господин Сидогиб очутился в небольшом помещении, где кроме единственного стола и нескольких диванчиков с обивкой вишневого цвета больше ничего не было.
Если не брать в расчет еще трех магов с Синими плащами и несколькими людьми весьма специфической наружности. За тот год, что Сидогиб провел на Второй Станции, он уже успел привыкнуть к охотникам, так что мог отличить этих адреналиновых ублюдков от просто ублюдков. И те, кто сидел за столом, относились как раз к последней категории.
— Итак, — Онтон, пригладив короткие усы, закрыл за Сидогибом дверь. — Раз все в сборе, то обсудим детали.
— Неплохо бы, — с характерным Нджийским акцентом, прогудел один из господ, собравшихся у стола. — Деньги, господин Онтон, весьма неплохие. Но Вечные Ангелы неподкупны, а на эксах мертвецу ничуть не мягче, чем на земле.
— Или на свинце, — поддакнул его сосед. Он тоже говорил с акцентом, но Тазидахским.
Опять же за год на Второй Станции, господин Монтов хорошо разбирался не только во внешности охотников, но и в жизни приграничья. Сюда, к парку и степям, стекались отщепенцы из всех трех стран. Пробираясь лисьими тропами через границу, Нджийцы, Тазидахцы и, порой, даже Фатийцы сбивались в банды вместе с Имперцами.
Они грабили поселения Первородных, постоянно схлестывались с маршалами, но старались особо не показывать носа, чтобы не привлекать внимания Армии и Черного Дома. Так что самые крупные банды насчитывали, максимум, человек пятнадцать.
И именно поэтому было довольно странно увидеть в тесном помещении, не считая коллег в Синих плащах, еще дюжину бандитов. Ну или наемников. Сложно понять, где между этими двумя понятиями пролегала грань.
Сидогиб полагал, что та отсутствовала вовсе.
— Ладно, господа-господа, — встал на ноги седовласый, крупный и грузный мужчина с таким же дубленым лицом, как и его куртка. А еще квадратной челюстью, что она буквально формировала два прямых угла с левой и правой стороны подбородка. — Согласимся с тем, что хрустиков нам обещают на три жизни вперед.
— Вот именно, что обещают, Квадрат, — хмыкнул один из бандитов. — Я на том свете со шлюхой не расплачусь.
— Ага.
— Сушеный верно говорит.
— Господин Онтон, вы нам, если честно, какое-то дерьмо под видом роз впариваете.
— Впустую воздух трясем.
— Лучше сразу перед маршалами или Плащами с голой задницей и членом в руках, чем вот это все.
Сидогиб, как и остальные маги, молчал. Точно так же, как хранил тишину и господин Онтон, а когда бандиты закончили со своими возмущениями вперемешку с весьма грубыми высказываниями, Онтон медленно убрал руку во внутренний карман и, точно так же медленно, вытащил на свет свернутую стопку крупных листов.
С зеленым кантом, на гербовой бумаге, они сверкали посеребренным двуглавым фениксом.
За столом разом повисла тишина.
— Казначейские вексели, — чуть ли не икая, протянул Квадрат.
— Все верно, господин Горохов, — ничего не выражающим голосом, подтвердил господин Онтон. — Годовые казначейские вексели номиналом по тысяче эксов. Тут их ровно тридцать пять. Достаточно, чтобы каждый из вас и ваших людей воплотил свои самые смелые мечты.
Сидогиб впервые увидел, как в глазах людей зажигается настолько отчаянная жадность, что с их губ едва не потекли слюни, как у голодных дворовых псов.
— И что нам мешает, — тихо просипел бандит по кличке Сушеный. — Прямо здесь и сейчас, господин Онтон, засунуть железо в ваше говорливое горло, забрать вексели и свалить?
— Ничего, — легко признал господин Онтон и, снова пригладив усы, тут же добавил. — Но куда, господин Токарев? Ладно ваши коллеги могут отправиться на свои малые родины, откуда сбежали в попытке укрыться от блюстителей правосудия. Дезертиры, бандиты, душегубы… вашим людям не будут рады ни в Нджии, ни в Тазидахиане, ни даже в Фатии. Это если предположить, что вы сможете пересечь границу. Но, скорее, вы даже не доедете, а просто перережете друг друга внутри своих мелких банд ради этих самых бумаг.
— За языком следи, пушинка, — прищурился один из бандитов.
— Кажется, господин Онтон слишком много на себя берет.
— Может спустим его лишний пар через дополнительное отверстие в пузе?
Пушинкой, насколько помнил Ардан благодаря Аркару, называли мужчин, которые пережили в детстве весьма страшное событие, на которое пошли добровольно ради эксов. Весьма суровое оскорбление в среде маргиналов, за которое простой дракой не отделаешься, но господин Онтон даже бровью не повел.
Сидогиб понятия не имел, что хотел сказать бандит, называя явно непростого человека «пушинкой». Порой речь ублюдков, живущих по ту сторону закона, было почти невозможно понять. Себя, несмотря ни на что, господин Монтов к преступникам не относил.
— Поэтому я предлагаю простую сделку, господа, — господин Онтон продолжил с того же места, на котором его и оборвали. — Вы сделаете то, что от вас требуется, а я, в свою очередь, обналичу для вас данные вексели. Которые от вас, разыскиваемых в нескольких странах лиц, не примут ни в одном банке на западном континенте.
Бандиты поутихли. Господин Онтон все верно рассчитал. Ублюдки видели перед собой целое состояние, аккуратно сложенное в стопку государственных бумаг, но даже заполучив их — не смогли бы обналичить. И именно потому Сидогиб был уверен, что имеет дело совсем не с простым человеком.
— Заложить взрывчатку в Парке, затем уничтожить Вторую Станцию, пробиться в хранилище ингредиентов здесь, на Первой Станции и взорвать бомбу? — уточнил Квадрат. — Звучит настолько бредово, господин Онтон, что я бы подумал, что напился и вижу сны в пьяной лихорадке. Но, уверен, вы не для того полгода собирали нас по всей степи, чтобы нести какую-то чушь.
— Именно так, — кивнул господин Онтон. — Вы правы. Я потратил полгода своей жизни вовсе не, как вы выразились, ради того, чтобы принести вам чушь. Вместо этого я принес вам, — Онтон кивнул на стопку векселей. — Ваше светлое будущее, а также подробный план, который передам с моим доверенным человеком.
