Ренессанс времён застоя - Анатолий Бурак

— Кажется, нашлась наша пропажа! — Обведя всех собравшихся каким-то странным и затравленным взглядом, выдохнул глава Комитета Государственной Безопасности.

Правда, ожидаемого в таких случаях облегчения, не заметил никто.

— Да, не томите уже, Юрий Владимирович! — Подбодрил Андропова Устинов. — Что ещё учудили наши… своевольные и, как только что выяснилось, абсолютно неконтролируемые гости?

— Судя по докладу одного из тщательно законспирированных резидентов ГРУ, Его Высочество, вместе со своими спутницами, прямо сейчас занимается геноцидом чернокожего населения в Нью-Йорке! — Не веря своим глазам, всё-таки зачитал сообщение советского разведчика Андропов. — Полностью уничтожены два квартала в Гарлеме. Сотни трупов и, сопутствующая всему этому, массовая истерия и паника.

— Святой Иисусе! — Забыв о том, что является Генеральным Секретарём Коммунистической Партии, истово перекрестился Брежнев. — Черножопые-то ему, чем не угодили?

— А это точно Принц Генрих? — Вкрадчиво уточнил, внимательно вслушивающийся в слова Андропова, Пельше.

— Ну, судя по переданной по телетайпу фотографии, да! — Импульсивно подтвердил Глава Комитета Государственной безопасности. И, передавая по кругу полученные документы, зажмурился. — Кажется, это полный пиздец, товарищи!

Услышав столь сильное, и далеко не литературное выражение в устах, практически никогда не употреблявшего ненормативной лексики Андропова, все непроизвольно поёжились.

Ибо хорошо знали, что для сохранения в тайне сведений о прибытии в наше время Его Высочества, были задействованы поистине титанические силы. Все, находящиеся за рубежом, будь то служащие посольств, члены торговых делегаций и многочисленные, нелегальные и работающие под прикрытием сотрудники различных спецслужб, тщательно мониторили и контролировали любые, самые малейшие изменения в информационном поле.

В буквальном смысле слова, были «поставлены на уши» тысячи людей. Расконсервированы диверсионные группы и, априори, дано негласное разрешение на ликвидацию любых, даже самых высокопоставленных персон. Не то, что узнавших, а даже просто-напросто заподозривших о присутствии в Советском Союзе гостей из грядущего.

И тут — такой прокол! Да нет! Внезапное и необъяснимое появление Его Высочества в Нью-Йорке и, зачем-то и по совершенно неизвестной причине учинённый им беспредел, бросали коту под хвост усилия целой армии людей. И, безусловно, ставили крест на тщательно оберегаемой тайне.

— Да, что ж тебе на жопе-то, ровно не сидится! — В сердцах воскликнул Леонид Ильич, разглядывая крупнозернистое но, тем не менее вполне узнаваемое изображение Его Высочества. — И за что ты сжил со свету кучу этих несчастных ниггеров?

Последняя фраза была вызвана тем, что на фотографии Принц Генрих стоял подняв правую руку. А перед ним, словно поваленные ветром кегли, лежало, не имеющих внешних повреждений но, тем не менее, вполне идентифицируемых кпк трупы, множество чернокожих афро-американцев.

Доклад советского резидента пошёл по кругу. Но, не успели ошарашенные и до нельзя удивлённые люди высказать своё мнение, как, безо всяких внешних эффектов и, практически незаметно, в помещении материализовался Его Высочество вместе со своими спутницами.

Который, так же как и все члены «Совета Двенадцати» и стоящие у дверей и окон охранники, удивлённо вытаращил глаза. И, едва ли не придерживая рукой отвисшую челюсть, брякнул.

— Сходили, называется, за хлебушком!

Конец интерлюдии.

Глава 19

После столь уверенного заявления Марины я ещё немножечко посомневался. На предмет целесообразности и практичности личного посещения Нью-Йорка, образца одна тысяча девятьсот семьдесят второго года. А так же его легитимности и перспективы получения пиздюлей а так же прочих, «фсяких-разных» последствий. Простите за мой французский.

Ибо, даже такому самовлюблённому и, как правило не загадывающему дальше собственного носа идиоту, как я, было понятно, что мы с девчёнками под плотным «колпаком». Особенно, после того, как я успешно вернул молодость и здоровье целой куче столь высокопоставленного народа.

А, учитывая мои самонадеянные и, к гадалке не ходи, очень будоражащие сознание, предложения о посещение будущего, которое, при успешном завершении давало «плюс пицот» к любому начинанию, то я даже немного удивлялся тому, что нас не закрыли в какую-нибудь, имеющую толстые стены и стальную сейфовую дверь, тайную и, главное, очень надёжную камеру.

Так как, все без исключения, условно-разумные любят хранить свои, так называемые, «секреты». Вот то, что не умеют — это точно. Но, просто обожают делать из всего тайну, ставить, куда ни попадя, гриф «для служебного пользования» или «совершенно секретно». И вообще, любыми возможными, и имеющимся в их распоряжении способами, всячески «наводить тень на плетень». И сбивать с панталыку, не то что «вероятного противника», а даже, порою самих себя.

Что поделать… Порода у них такая. Умственно отсталая, по сравнению с любым педставителем семейства альфа-разумных. И потому, в силу своей ущербности, вороватости и принципиальной склонности к любым криминальным излишествам, донельзя подозрительная.

В то же время, короткий визит в «их» будущее, а наше с Мариной и Леськой, самое, что ни на есть, настоящее, вроде бы не грозил нам ничем особенным. А, учитывая то, что при переходе в другие Локации через Стазис, время, каким-то загадочным и, совершенно непостижимым для меня образом, становилось прерывистым, то и вообще, сходить «туда-обратно», представлялось мне проще, «пареной репы».

Но, поскольку по контексту Марининого заявления было понятно, что, в ближайшее время эксплуатировать Леськины таланты она почему-то не хочет я, мысленно махнув рукой, согласился, что визит в «Большое Яблоко» — меньшее из возможных и, смутно маячащих на горизонте, зол.

Короче, взяв свох девочек за руки, я предупредил, чтобы настроились на использование левитации, и телепортировал нас за окно. После чего моментально перенёс всех в меж-мировое пространство к стоянке экспроприированных у рептилоидов флаеров.

Увидев вожделённые летающие машины, Леська тут же заканючила. В который уже раз заявляя, что «она уже большая» и «ей можно». Подтверждая свои слова тем, что собственный антигравитационный челнок у неё есть. А вот пользоваться им, в любое, удобное ей время, почему-то не разрешают.

Не спорю. В моей родной, входящей в Содружество Локации, гле никого нельзя удивить подобным «футуристическим чудом» — сколько угодно! И даже в родном для них, которое только наступит через пятьдесят с лишним лет, времени, где у всех троих был довольно высокий статус, мы позволяли ей иногда побаловаться.

Но вот здесь, в находящемся в состоянии «холодной войны» и, оттого буквально пронизанном злобой и подозрительностью «семьдесят втором» — фигушки! Тут, все её «заслуги и достижения», автоматически шли похеру. О чём, нашему насупившемуся чудо-ребёнку безапелляционно заявила любящая, но, тем не менее, ужасно строгая, мама.

Сопроводив свои слова лёгким, абсолютно не болезненным, однако довольно таки обидным, «воспитательным щелбаном».

Который, надувшая губки Леська тут