Деньги не пахнут 13 - Константин Владимирович Ежов
…
Никаких сомнений быть не могло. Это была насмешка. Грубая, тщательно продуманная, исполненная с дорогим вкусом насмешка над тем, что его главный покровитель — Саудовская Аравия — отвернулся от него. Ярость ударила в голову так резко, что перед глазами на миг потемнело. В висках застучало. Ладони сами собой сжались в кулаки. Но Масаёси каким-то чудом удержался.
«Терпи».
Он почти физически проглотил эту мысль вместе с горечью. Ему нужно было это примирение. Нужно любой ценой. Он заставил губы растянуться в деревянную улыбку.
— Ха-ха… весьма старательная работа. Я способен оценить юмор такого уровня, так что не стоит так нервничать.
Он хотел показать выдержку. Хотел дать понять, что детские провокации его не задевают. Но всё пошло совсем не так.
— Мы рады, что вам понравилось! Мы специально заказывали это в главном офисе Madame Tussauds!
— Одежду наследного принца шили настоящие поставщики саудовской королевской семьи!
Вместо облегчения эти безумцы заговорили с гордостью, будто демонстрировали музейный экспонат. А дальше стало ещё хуже.
— Ничего себе… если встать рядом, сходство просто идеальное! Не хотите сделать памятное фото?
— Мы думали добавить звук! Например: «Почему ты так со мной? Мы же были друзьями». Может, сами запишете эту фразу? Ваши потомки три поколения будут гордиться!
— Раз уж вы здесь, не могли бы лично расписаться на фигуре?
Масаёси потерял дар речи. Он просто смотрел на них. Неужели подобная бесстыдность вообще возможна? Если сейчас вспылить — его слова о понимании юмора превратятся в фарс. Но и соглашаться на такое унижение было невозможно. Он застрял между яростью и необходимостью. И именно тогда прозвучал новый голос.
— Ах? Господин Масаёси?
К ним подошла женщина — секретарь Сергея Платонова. Она окинула сцену одним быстрым взглядом, словно сразу всё поняла, и едва заметно вздохнула. Затем посмотрела на часы на тонком запястье.
— Вы прибыли раньше назначенного времени… без предупреждения.
Её голос был вежливым. Но в этой вежливости чувствовалось раздражение. Будто вся ситуация произошла исключительно по его вине. Будто если бы он пришёл вовремя, никто бы не оказался застигнутым рядом с восковой карикатурой на его унижение. Это неприятно скрутило ему внутренности ещё сильнее.
— Прошу сюда.
Она развернулась, и Масаёси пошёл следом по длинному коридору, где пахло кофе, дорогой мебелью и чем-то металлически-холодным — возможно, кондиционированным воздухом.
Когда они вошли в переговорную, секретарь остановилась у двери и ровно произнесла:
— Вы пришли слишком рано, поэтому генеральный директор всё ещё на другой встрече. Придётся подождать.
Снова тот же подтекст.
«Если бы пришли вовремя — этого бы не случилось».
Она коротко кивнула и ушла, мягко закрыв за собой дверь. Щёлкнул замок. Масаёси остался один. Он медленно сел в кресло, чувствуя под пальцами гладкую холодную кожу подлокотников. Мысли метались. Восковые фигуры. Издёвки сотрудников. Холодная секретарь. Ни одна деталь не напоминала поведение человека, который действительно ищет примирения. Так что же это тогда? Неужели и эта встреча — лишь очередная ловушка?
«Это может быть ловушка».
Мысль возникла у Масаёси резко и холодно, как лезвие, приложенное к затылку. Сергей Платонов был человеком, который при необходимости создавал факты почти из воздуха, если это помогало вести войну. Он умел превращать слухи в оружие, сомнения — в приговор, а чужую неосторожность — в катастрофу. Поэтому вполне возможно, что всё происходящее было тщательно выстроенным спектаклем: заманить его обещанием примирения, усадить за стол, а затем унизить окончательно.
И всё же…
Опасность, нависшая над ним сейчас, была слишком серьёзной, чтобы отвергнуть примирение лишь на основании подозрений. После долгой внутренней борьбы, среди тяжёлой тишины переговорной и тихого гула вентиляции, Масаёси принял решение.
«Я решу всё после того, как увижу Сергея Платонова лично».
Если тот действительно пришёл мириться — сегодняшнее унижение придётся стерпеть. Но если это лишь приманка, чтобы растоптать его ещё сильнее, Масаёси не собирался сидеть молча. И именно в тот миг, когда мысли наконец выстроились в стройный ряд…
Дверь резко распахнулась. Сергей Платонов вошёл быстрым, уверенным шагом. И неожиданно первое, что он сделал, — остановился, слегка склонил голову и извинился.
— Мне сообщили, что снаружи произошла неприятная сцена. Искренне прошу прощения за дискомфорт, причинённый гостю, которого я сам пригласил.
Голос звучал спокойно и ровно. Манеры были безупречны. Извинение казалось искренним. Масаёси почувствовал, как часть напряжения, сковывавшего плечи, слегка ослабла. Внутренне он решил: так ведёт себя человек, который действительно хочет примирения. Он натянул мягкую улыбку.
— Ха-ха… не беспокойтесь. В молодости я и сам устраивал подобные шалости.
— И всё же это моя недоработка. Я поручил заранее убрать это, но вопрос не был решён должным образом.
— Я же сказал, всё в порядке.
Пока что он отпустил ситуацию. Но, мысленно прокрутив услышанное ещё раз, внезапно почувствовал странный укол тревоги. Что-то было не так. В подобной ситуации обычно извиняются за сам факт существования подобной вещи. Но Сергей Платонов извинился не за то, что фигуры были сделаны. Он извинился лишь за то, что их не успели убрать. Будто само их существование считалось чем-то естественным. Это неприятное ощущение не исчезло.
Желая проверить истинные намерения собеседника, Масаёси спросил:
— Прежде чем мы начнём, позвольте узнать: почему вы внезапно предложили примирение?
Сергей Платонов спокойно сел напротив, сложил руки на столе и ответил:
— Некоторое время назад мы превысили нашу цель по сбору средств и успешно закрыли инвестиционный раунд.
Он сказал это между делом, но достаточно ясно. Сначала ненавязчиво напомнил о собственной победе.
Затем продолжил:
— Однако один из моих ключевых инвесторов заметил, что между нами, вероятно, возникло недоразумение, и посоветовал прояснить ситуацию. Мне показалось, в этом есть здравый смысл, поэтому я организовал эту встречу.
— Недоразумение…
В тот же миг разрозненные куски мозаики в голове Масаёси сошлись воедино.
«Ключевой инвестор».
Речь, без всяких сомнений, шла о Саудовской Аравии. Саудитам не нужен был Масаёси, превращённый в абсолютного проигравшего. Потому что тогда и они сами навсегда останутся в памяти рынка как те, кто поставил не на ту сторону. Их условие наверняка было простым: сохранить лицо Масаёси и красиво закрыть конфликт.
«Если так…»
Осознав это, он сам не заметил, как расслабил сведённые напряжением плечи. Теперь он понял главное: для этого «примирения» нужна и его помощь. А значит,
