Деньги не пахнут 13 - Константин Владимирович Ежов
И я говорил искренне.
— Однако в таком случае гонка продолжится. И, разумеется, я не смогу отказаться от использования той информации, которой уже располагаю.
Иными словами: даже если он заплатит десять миллиардов, я продолжу вскрывать гниль Ubers слой за слоем. Для человека, вложившего в компанию чудовищные тридцать восемь миллиардов долларов, это означало лишь одно — потери будут неизбежны. Один уголок его рта дёрнулся вверх в презрительной усмешке.
— Это нелепый захват заложников. Удивительно видеть, как американец опускается до такого уровня. Разве позиция Америки не звучит как «Мы не ведём переговоров с террористами»?
Я театрально вздохнул.
— Мне больно слышать, что вы сравниваете меня с террористом.
Похоже, атмосферу стоило немного смягчить. Я улыбнулся той самой спокойной улыбкой, которую на Западе принимают за вежливость, а на Востоке — за предупреждение.
— Хотя я и американец по гражданству, детство моё прошло в России. Поэтому мышление у меня скорее восточное. Например, говоря о стратегии войны, я чаще обращаюсь к Сунь-цзы, чем к Макиавелли. А Сунь-цзы учил: «Не загоняй врага в угол, если ему некуда отступать».
Принц холодно посмотрел на меня.
— Разве вы сейчас не делаете именно это?
— Нет.
Я ответил спокойно, твёрдо, без малейшей паузы.
— Я предлагаю выбор. Несколько вариантов. И ни при каких обстоятельствах не стану принуждать Ваше Высочество к какому-либо решению.
После этих слов я поднял руку.
— У вас есть три варианта.
Он чуть нахмурился.
— Три?
— Именно.
Я медленно вытянул один палец.
— Первый вариант: инвестировать десять миллиардов долларов. В этом случае, как я уже говорил, гонка продолжается.
То есть война разоблачений против Ubers не прекращается. Я продолжу методично вскрывать их слабые места, пока рынок не начнёт трещать по швам. Взгляд наследного принца стал холоднее. В нём появилась та неподвижная жёсткость, которая бывает у людей, привыкших отдавать приказы, а не выслушивать условия.
Я спокойно поднял второй палец.
— Второй вариант: двадцать миллиардов долларов. Тогда гонка заканчивается, и у меня больше не останется причин использовать имеющуюся у меня информацию.
— Иными словами, вы остановитесь.
— Верно. У меня нет личной ненависти к Ubers.
Затем выдержал короткую паузу и поднял третий палец.
— И последний вариант. Третий: вложить больше двадцати миллиардов.
Он нахмурился.
— … Вы предлагаете мне инвестировать ещё больше?
— Именно так.
На лице принца появилось искреннее недоумение. Затем он коротко усмехнулся — сухо, с оттенком презрения.
— И что же я получу, если заплачу ещё больше?
И тут-то слегка подался вперёд. Полированная поверхность стола холодно отражала свет люстр, а в комнате пахло дорогим деревом, кожей кресел и напряжением.
— Разумеется, вы получите многое. В этом случае гонка завершится не моей односторонней победой, а примирением.
— Примирением?
— Совершенно верно. Ваше Высочество станет посредником, который положил конец историческому противостоянию между мной и Масаёси Соном. История будет звучать так: вы не смогли спокойно смотреть, как два выдающихся человека тратят силы в бессмысленном конфликте, вмешались лично и предложили безупречное, почти соломоново решение, восстановившее мир.
Он замер. Впервые за всё время в его лице что-то изменилось. Едва заметно. Но я увидел. Теперь речь шла уже не просто о деньгах. Я предложил ему роль. Не проигравшего инвестора, вынужденного платить, а главного героя истории. Человека, который не потерял лицо, а возвысился над конфликтом. Мудрого арбитра мировой финансовой сцены.
Он медленно произнёс:
— У подобного предложения должна быть цена.
Я улыбнулся.
— Всё ценное стоит дорого.
— Сколько?
— Дополнительные десять миллиардов. Итого тридцать.
В комнате воцарилась тишина. Где-то за стеной приглушённо щёлкнул лифт, потом снова стало тихо. Принц ничего не сказал.
Я спокойно продолжил:
— Разумеется, никого не принуждаю. Вы просто оцениваете предложенную услугу, её стоимость и выбираете то решение, которое сочтёте наиболее рациональным.
Он сузил глаза. Взгляд стал острым, вычисляющим. Сейчас в его голове наверняка двигались цифры, риски, репутационные последствия, выгоды.
Наконец он произнёс:
— Как я должен вложить тридцать миллиардов, не зная точного плана? Покупать товар, не увидев его, — глупость.
— Разумеется всё объясню.
И я начал. Спокойно, размеренно, без лишних жестов, словно раскладывал на столе карты, одну за другой. Изложил подготовленный сценарий «примирения»: кто что скажет, как это подадут рынки, какие заголовки выйдут утром, как изменится тон аналитиков, как публика забудет о поражении и запомнит лишь великодушное вмешательство принца.
Я говорил долго. Когда закончил, его прежняя жёсткость заметно растаяла. Черты лица смягчились, пальцы больше не барабанили по столу.
— Неплохо… — тихо сказал он. — Но чтобы это сработало, Масаёси Сон тоже должен согласиться, не так ли?
— Совершенно верно.
— И с какой стати ему соглашаться с вами?
Вопрос был справедливым. Но я уже знал ответ. Я улыбнулся с той уверенностью, которая раздражает противников сильнее любых угроз.
— Предоставьте это мне. Переговоры — моя специальность.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Вы слишком уверены.
— Нет. Я просто знаю, что добьюсь этого.
Снова тишина. Долгая. Тяжёлая. А затем наследный принц Саудовской Аравии принял решение.
— Хорошо. Я выбираю третий вариант.
Он произнёс это негромко, но в тишине переговорной фраза прозвучала почти как удар печати по документу. Я протянул руку.
Он посмотрел на неё долю секунды, затем крепко сжал мою ладонь. Его рукопожатие было сухим, твёрдым, выверенным — рукопожатие человека, привыкшего покупать влияние, а не просить о нём. Так была заключена сделка на тридцать миллиардов долларов. В тот самый миг планка в сто миллиардов была не просто достигнута — она оказалась превышена ещё на десять. За окнами медленно темнел город, в стекле отражались огни Манхэттена, а где-то внизу бесконечно гудел поток машин. Мир продолжал двигаться, не подозревая, что только что изменилось равновесие целой финансовой войны.
* * *
Тем временем Масаёси Сон жил в нарастающей тревоге. Дни тянулись вязко, как расплавленный воск. Он плохо спал, часто просыпался среди ночи и подолгу смотрел в потолок, где в темноте дрожали отражения городских огней. Причиной стала информация, полученная от человека внутри саудовского суверенного фонда.
— Его Высочество направляется в Нью-Йорк. Назначена встреча с Pareto Innovation…
Он встречается с Сергеем Платоновым. С его главным противником. С человеком, против которого он уже давно вёл изматывающую войну. Но страшнее было другое. Это был не просто
