Деньги не пахнут 13 - Константин Владимирович Ежов

подробного объяснения, чем позволяет формат. Я обязательно вернусь к нему позже. Но сейчас могу сказать одно — это не результат усилий одного человека.

И этим он аккуратно закрыл тему. Переведя её в категорию «будущих заявлений». Что, по сути, и было смыслом этих пяти минут. К счастью, дальше вопросы стали менее опасными. Более… бытовыми.

— Как проходит ваше утро?

— Есть ли у вас какие-то приметы или ритуалы перед важными решениями?

— Ваше любимое число и цвет?

Вопросы звучали так, словно родители пытались собрать из разрозненных деталей образ человека, которого можно повторить. Скопировать. Воспроизвести. Сделать нового, корейского, «Сергея Платонова». Он отвечал спокойно, без эмоций, почти автоматически:

— Утром я всегда начинаю с небольшого десерта. Без сахара голова просто не включается.

— В приметы не верю. Но любимое число — один. А из цветов ближе всего чёрный.

Вопросы были простыми. Даже банальными. Но их поток не прекращался ни на секунду, будто кто-то открыл кран, из которого вместо воды лилась человеческая любознательность, смешанная с жадным вниманием. Пять минут давно истекли. Где-то это время должно было оборваться сухим сигналом, жестом, взглядом.

Но Гонсалес, который обязан был следить за таймером, сидел неподвижно, с тем самым выражением человека, который внезапно оказался не в роли ассистента, а в первом ряду на концерте. Глаза расширены. Взгляд прикован. Он даже не моргал.

«Он вообще смотрит на часы?»

Сергей Платонов мысленно усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Как говорится убил бы, было бы за что. Ладно. Пусть продолжается. Третья категория вопросов оказалась самой предсказуемой — инвестиции. И, конечно, криптовалюта.

— Вы предсказали рост биткоина. Он уже вырос на триста процентов.

В воздухе студии чувствовалась лёгкая прохлада кондиционера, перемешанная с запахом горячего оборудования и сладковатым ароматом кофе из бумажных стаканов. Камеры тихо гудели, красные индикаторы горели, как маленькие глаза.

Сергей на мгновение посмотрел в сторону. В прошлой жизни 2017 год стал для биткоина взрывным. Цена тогда начиналась ниже тысячи долларов. А к декабрю достигла почти двадцати тысяч. Рост почти в двадцать раз. И это был лишь один год. В этой реальности ситуация развивалась ещё агрессивнее. Слишком много людей услышали намёки. Слишком быстро распространилась информация. Слишком сильно сработала толпа.

После его разговора с Масайоши, где он лишь вскользь упомянул потенциал криптовалюты, рынок повёл себя как перегретый двигатель. И теперь журналист ждал ответа.

— Как вы думаете, рост продолжится?

Сергей ответил спокойно, почти буднично, будто говорил о погоде за окном, где за стеклом отражались вспышки камер.

— Да. Этот рост не является чистой спекуляцией. В нём есть структура. В условиях низких процентных ставок институциональный капитал неизбежно ищет альтернативы. И биткоин стал одной из них. По мере развития инфраструктуры доступ к нему станет проще, а приток средств — ещё сильнее.

Формально это была правда. Полная. Точная. Но не вся. Потому что он уже знал то, чего не знали остальные. Эта волна не бесконечна. У у неё есть точка разрыва. В следующем году рынок обрушится обратно — в район трёх тысяч долларов.

Он сделал лёгкую паузу, позволяя словам осесть в сознании журналистов, как оседает пыль после резкого движения воздуха.

— Я инвестирую с горизонтом в десять лет. Но это не означает, что текущий рост будет продолжаться всё это время. В краткосрочной перспективе существует регуляторный риск, который может вызвать серьёзную коррекцию.

Это была не просто оговорка. Это был намёк. Тонкая линия выхода. Потому что правильно направленный выход — это тоже управление рынком. И ещё сильнее он укрепляет доверие. А доверие в будущем становится капиталом.

— Господин Платонов, вы сами инвестировали в биткоин?

Он чуть наклонил голову, будто взвешивая, насколько честным должен быть ответ.

— Ну…

Журналист мгновенно подхватил:

— Тогда сколько вы вложили?

Nota bene

Еще у нас есть:

«Анонимность».

* * *

Деньги не пахнут 13