Деньги не пахнут 13 - Константин Владимирович Ежов

Деньги не пахнут 13

Глава 1

Дел у меня и без того было столько, что дни слипались в один бесконечный поток звонков, отчётов, сделок и срочных решений. Бумаги шуршали, экраны мигали цифрами, кофе давно остыл, источая горьковатый запах, а времени едва хватало даже на сон. Так что лететь через полмира я не собирался. И всё же причина была не только в занятости.

— Ни в коем случае!

— Ты вообще куда собрался? Совсем рассудок потерял⁈

Именно так отреагировал весь коллектив Pareto Innovation. Понятия не имею, откуда они узнали новость так быстро, но уже через несколько минут дюжина трейдеров и аналитиков окружила меня плотным кольцом, будто заговорщики, решившие свергнуть собственного директора. Они шумели наперебой, перебивая друг друга, размахивая руками, а в воздухе смешались запах дорогого парфюма, бумаги и паники.

— Сэр, вам категорически нельзя умирать! Я только что подписал договор на квартиру с видом на Центральный парк! Одно жильё стоило девять миллионов долларов… если вы умрёте, чем я это платить буду⁈

— А я в прошлом месяце купил дом для отдыха в Хэмптонсе!

— Какого чёрта вам понадобилось ехать в такое место? Вам жить надоело?

Их лица были настолько серьёзны, будто они уже мысленно стояли у моего гроба. Они были уверены: стоит мне ступить на саудовскую землю — и непременно случится какой-нибудь «несчастный случай». Иными словами, мои сотрудники искренне считали, что саудиты меня убьют.

— Когда человеку ломают гордость, он способен на что угодно! А вы растёрли честь королевской семьи в пыль!

— И потом, если Шон исчезнет, вся гонка за сто миллиардов автоматически теряет смысл, верно? Зачем добровольно дарить им такой удобный выход⁈

Я понимал их беспокойство. Но всё же лишь пожал плечами.

— Да бросьте. Если они тронут меня, мир молчать не станет.

Кто я такой? Крупнейший инвестор Уолл-стрит. Человек, которого президент Соединённых Штатов лично называл национальным достоянием. Если я отправлюсь на встречу с саудовским принцем, а потом внезапно умру при загадочных обстоятельствах, это будет уже не дипломатический скандал. Это станет международным кризисом. Однако сотрудники и не думали уступать.

— Нет. Будь я на месте Саудовской Аравии — я бы вас точно не отпустил. Всё устроят так, чтобы можно было отрицать свою причастность!

— Вот увидите, завтра утром газеты напишут, что вы умерли от сердечного приступа в гостиничном номере!

— Нет, по-моему, вероятнее, что лимузин с водителем внезапно врежется в бетонную стену. Разве нет?

— Вы ошибаетесь.

Голос прозвучал негромко, но сразу заставил всех замолчать. Это был Гонсалес. Пока остальные спорили в унисон, он один выступил против общего мнения. Он медленно покачал головой, затем спокойно сказал:

— Саудовская Аравия не станет убивать Шона.

На него уставились с недоверием. Кто-то даже облегчённо выдохнул. Но затем он чуть улыбнулся — слишком спокойно, слишком холодно.

— Разумеется, миру объявят, что он мёртв. Но если бы решение принимал я… я бы оставил его в живых. Запер бы в подземелье до конца дней. Пока он сам не начал бы молить о смерти…

После этих слов в кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно гудение вентиляции и далёкий щелчок лифта в коридоре. Кто-то нервно сглотнул. Неужели они действительно способны зайти так далеко? Хотя…

С наследным принцем Саудовской Аравии никогда нельзя быть уверенным до конца. Снаружи он умело создавал образ реформатора — молодого, современного лидера, не похожего на старую гвардию королевской семьи. Но за этим фасадом нередко скрывались методы жёсткие, беспощадные и почти средневековые.

Однажды он собрал членов королевской семьи в роскошном отеле, фактически превратил его в тюрьму и не выпускал родственников, пока те не согласились передать государству свои состояния. А впереди был ещё случай, который всколыхнёт весь мир, — громкое убийство журналиста, о котором будут говорить на всех континентах.

Вероятно, тогда он ещё не понимал, какой чудовищный резонанс вызовет устранение одного человека. Но куда важнее другое. Станет ли он рисковать, трогая фигуру моего масштаба? Я сомневался. «Но заточение вполне возможно».

Именно эта мысль казалась мне куда более реалистичной. Не убийство. Не громкий скандал. А что-нибудь куда изящнее и неприятнее — например, задержать меня в роскошном отеле под видом «мер предосторожности». Запереть в золотой клетке, чтобы я хорошо понял намёк.

Такое наследный принц вполне мог устроить. А если бы это произошло, я потерял бы самое дорогое, что существует в мире сделок и войны, — время. Время нельзя выкупить, вернуть или занять под проценты. И уж тем более не стоило рассчитывать, что мне создадут комфортные условия.

Скорее всего, перекрыли бы воду. Лишили возможности принять душ. Заставили бы спать на голом ледяном полу без матраса и одеяла, среди запаха сырости и камня, под гул кондиционера, который никогда не выключается. Вот это действительно было бы невыносимо.

— В таком случае пусть он сам приезжает сюда.

Так после множества переговоров, намёков, недомолвок и взаимного недоверия место встречи всё же определили — штаб-квартира Pareto Innovation. Решение приняли лишь после того, как мы в экстренном порядке утроили число охраны. Коридоры наполнились крепкими мужчинами в строгих костюмах, рации тихо потрескивали, металлодетекторы мигали огоньками, а у входа пахло свежим дождём, бензином и напряжением.

* * *

И вот, спустя два дня, под вечер, когда окна небоскрёба уже отражали багровый закат, наследный принц Саудовской Аравии прибыл лично. Недовольство читалось на его лице без всяких слов. Оно лежало на нём, как тень. Он даже не стал тратить время на формальности.

— Мы приехали не для светской беседы. Перейдём сразу к делу.

Тон был сухим, острым, словно лезвие ножа. Очевидно, настроение у него было далеко не праздничное. Я кивнул и без промедления ответил тем же.

— Я понимаю, что Ваше Высочество прибыло сюда с намерением инвестировать в нас. Позвольте узнать, какую сумму вы рассматриваете?

Он прищурился.

— Если речь идёт о той самой «страховке», о которой вы говорили, то десять миллиардов долларов — разумная цифра. Но подозреваю, вас интересует совсем не это.

Он попал точно в цель. Моя цель составляла сто миллиардов. На тот момент у нас уже было собрано около восьмидесяти, а значит, до финиша не хватало примерно двадцати. Но я лишь мягко улыбнулся, словно речь шла о погоде.

— Полагаю, произошло